(Не) Все могут короли

— Арман, принеси все ведомости, — попросил он, и мы молча дождались, когда была принесена весьма большая шкатулка, забитая бумагой.

— Вот посмотри сам, Венецианец, каждый месяц Арман отвозит ей деньги, с самого начала её пребывания в Этампе! — он стал кидать свитки на стол, — вот ещё, ещё! Да я на неё трачу больше, чем на свою любимую жену! Вот смотри, везде её подписи о принятии денег!

Я попросил принести шкатулку ближе и стал рассматривать документы. Да, суммы были весьма впечатляющими, если их сложить между собой и везде стояла аккуратная подпись, явно сделанная женской рукой. Твёрдая и уверенная, а не ослабевшая, как это должно было быть от голода. Ещё в письмах, что мне показывал Папа меня это удивило, но я подумал, что возможно кто-то пишет вместо неё, поскольку королева слишком слаба. Но вот здесь, в ведомостях, была та же подпись, что я видел уже раньше.

— И теперь весь мир Венецианец, представляешь, весь мир, и даже собственный народ смотрит на меня с укором! — возмутился он, — и всё, из-за пригретой на груди змеи!

Мой взгляд потяжелел, я взял себе один из свитков, остальное вернул обратно.

— Я разберусь, — твёрдо сказал я, — но упаси вас бог ваше величество, если вы мне солгали.

— Венецианец, клянусь своей душой, всё сказанное мной правда! — в отчаянии трижды перекрестился он, — мне верят только моя настоящая жена и вот ещё Арман. Все остальные просто предали меня! Я попросил епископов собрать Ассамблею и найти свидетельства, позволяющие произвести развод с этой ведьмой, а они вместо того, чтобы найти достаточные для Святого престола доказательства, состряпали фальшивый документ, что мы якобы являемся родственниками по линии деда. А я ведь им поверил! С открытым забралом с этим документом пошёл против всех! Даже против Рима! А они меня просто предали, сбежав в свои норы, когда оказалось, что это надуманные обвинения!