Божественная подмена. Клятва

В управлении нас ждали с нетерпением. Оказывается, на автора писем напали сегодня ночью. К счастью, нагаасура удалось спасти хотя бы номинально. Бывший работник архива находится сейчас под усиленной охраной в бессознательном состоянии и надежд на то, что очнётся почти нет. И если у муассанита не получится хоть что-то узнать, мы потеряем ещё одну ниточку. Всё это выпалил на меня Иоши, выбегая к нам навстречу.

— Не получится, — впервые добровольно заговорил Нэреш. Я чуть не споткнулась от неожиданности. — Если вы не сможете привести подозреваемого в себя, то я тем более не смогу прочитать и направить в нужную сторону его мысли.

Закусила губу, бросив взволнованный взгляд на Иоши, но тот только качнул головой и отвернулся, сжав руки в кулаки.

— Виновного в нападении нашли?

— Почти, — уклончиво ответил Иоши. Похоже, даже положение друга начальника управления, не позволяет нагло врать верховной судии, но и признаваться в бессилии нагаасур не спешит.

— Пусть соберут всех, кто имел доступ к камере, — сделал одолжение жёлтохвостый. Иоши обрадованно кивнул и задал неудобный вопрос:

— Как вам удалось его уговорить? Мы один раз пытались нанять муассанита для консультации, так он нам такую сумму назвал, что и за год свободных югли не наберёшь.

Вспомнила аппетитные, упругие ягодицы, такие крепкие, бледненькие со сжатым розовым глазком и шикнула на заворочавшуюся вечно голодную сущность. Это не наша добыча.

Ответить пришлось уклончиво.

— Возможно, Нэреш стал добрее?

На муассанита смотреть побоялась. Нельзя смотреть в лицо мужчине и думать о его восхитительных, крепких орешках.

Богиня! Мне тоже нужно засесть это пирожным!

Муж обнаружился в камере работника архива. Выглядел Тэкеши не лучше пострадавшего от нападения. Бледный, взъерошенный, со следами крови на руках. Скорее всего, к моему приходу камеру успели вымыть, но резкий металлический запах всё равно остался. Рядом с пострадавшим крутился нагаасур в голубом халате с бинтами в руках, но толку от этих мельтешений не было. Если это штатный лекарь управления, то я не завидую местным больным.

— Может Киерасу пригласить? — застыла в дверях, рассматривая каждую чёрточку мужа.

— Бесполезно. Повреждены все важные органы, а в крови нашли мельчайшие частички металла. Кто-то очень постарался избавить нас от свидетеля, — отозвался Тэкеши, отходя в угол камеры и не желая встречаться со мной взглядом.

Это он так воспринял моё «вон»? Теперь, как и Широ, избегать будет?

Ан нет, оказалось, там стоит кувшин с водой и валяется тряпка. Муж смыл кровь с рук, приблизился и, не обращая внимания на посторонних, рухнул передо мной на колени, обнимая руками и прижавшись головой к животу. Так и застыл, ничего не говоря.

Я тоже застыла, выпрямившись до боли в спине. Напряжённая до предела, как слишком туго натянутая струна. Малейшее неправильное движение и она лопнет с громким хлопком. Секунды оглушающей тишины превращались в минуты. Словно муха, угодившая в варенье, трепыхались и замирали.

— Извини за то, что услышала, — хрипло выдохнул муж.

Именно услышала, а не за то, что он планировал сделать. Я зажмурилась, а потом распахнула глаза и часто заморгала. Это нужно просто принять. Мужья никогда не причинят мне вред намеренно, не заставят страдать и сделают в первую очередь всё возможное, чтобы сохранить нам жизнь и только потом...

Не думать!

Неуверенно положила руку на голову нагаасуру, провела по длинным тёмным волосам и коснулась кончиками пальцев небольших загнутых рогов. Погладила от вершины до основания.

Принять.

Нагаасуры — нелюди, а Тэкеши и вовсе похож на горного козлика, что взбирается по отвесной скале к своей цели. И плевать ему, что рядом есть кем-то протоптанная дорожка в обход. Кажется, в этот момент я напрочь забыла слова бабули, что нужно всегда держать лицо...

И улыбнулась.

— Как тебе с таким характером ещё в детстве рога не обломали и чешуйки не вырвали? Вопрос был риторическим и ответа я не ждала, но Тэкеши удивил.

— Для тебя берег, — чистосердечно выдал он.

Вот теперь я рассмеялась, чувствуя, как расслабляется натянутая струна.

— Бережливый мой, работать сегодня будем? Или так и будешь коленями пыль протирать?

— Так чисто, — резонно возмутился муж, отказываясь отодвигаться. — Пусть твой муассанит работает, а я с ночи здесь и ничего не нашёл.

Менять место будущего допроса не стали, только лекаря выпроводили. Тэкеши сказал, что замотанному, как мумия в бинты, нагаасуру уже всё равно, а сотрудникам управления при допросе полезно понервничать. Я тоже не возражала, разве что стул для себя попросила. Управление расщедрилось на целый диван, который с трудом протиснули в камеру, письменный стол и бумагу для записей. Муж сел рядом со мной, согревая своим боком, а Нэреш огромной грозовой тучей замер посреди камеры.