Заноза для мажора

— Время двенадцать ночи. Во сколько ж вы начали, если тебя до сих пор не отпустило?

— Начали. Закончили. Проснулись. Продолжили. Я домой вернулся недавно только. Мы ж на хате кутили.

Ага. Теперь ясно, почему в сети был.

— Чисто мужской компанией или девочки тоже были? — интересуюсь как бы между прочим, а у самой от ревности крыша едет. Готова схватить настольную лампу и зарядить в него за мало-мальски неверный ответ.

— Радость моя, это не гей-вечеринка. Естественно, были.

Мысленно делаю замах.

— Спали в обнимочку?

— Бутербродиком, — искоса поглядывая на меня, отвечает Волков. — Одна сверху, другая снизу.

— Надеюсь, это просто стеб. Напоминаю, я знаю где лежат кухонные ножницы.

— Скажу по секрету, у меня не встает по пьяни, так что будь спокойна — работает противоизменная сигнализация.

— Это обновленная информация? Или сведения еще из старых источников?

— Волкова, ты совсем дура? Хоть тресни, не помню, чтоб давал повод в себе усомниться.

Ну… Да, он прав. Вот такая я неуверенная в себе ревнивая неврастеничка. Сама понимаю, но контролировать себя не могу. Это что-то из разряда: лучшая защита — нападение. Вот и мне проще нападать, чем выдохнуть и успокоиться.

— Ты куда? За ножницами? — окликают меня в спину, когда я, решив выбрать самое нейтральное, молча ухожу на кухню. — Пожрать чего-нибудь принеси, будь другом. И кофе. Если будешь добавлять крысиный яд, две ложки. Больше не надо. Горчит.

Блин. И вот как с ним ругаться? Другой бы уже скандал закатил, нотации начал читать, а у этого все через его дурацкие шуточки. Хотя, может, такой вариант самый правильный? Потому что к тому моменту как закипает чайник я сама успеваю остыть. И вместо того, чтобы дальше выяснять отношения… послушно несу ему кружку и тарелку с бутербродами. Примерная домохозяйка тоже мне нашлась.

— Ммм… — отпивают с удовольствием живительный кофеин, ставя тарелку на колени. — Яда две ложки?

— Как и просил.

— Ты ж моя умничка.

Ехидна.

— Денис, скажи честно, и мы закроем эту тему. Я не должна ничего знать?

С тяжелым вздохом на меня понимают голову.

— Продублирую первый и, надеюсь, единственный раз во избежание дальнейших разногласий. Запомни: все, что было до тебя — было до тебя. Я не сорока, чтобы кидаться на блестящие медяшки, когда дома лежит монетка номиналом подороже.

Оу. Ладно. Вот теперь официально — это самый странный, но при этом самый… трогательно-романтичный комплимент, который мне довелось получать. От него внутри так все так и трепыхается. Влипла я, кажется, по полной.

Подхожу к дивану и вместо того, чтобы сесть на свободное место, опускаюсь на пол возле него. Только и остается тихонько напевать: «Я у твоих ног…». Сама в шоке от себя и своей сентиментальности. Волков вовсе от неожиданности ошпаривается кипятком, отплевываясь.

— Это что?

— Монетка лежит, — логично замечаю.

— Иди сюда, монетка, — бутерброды с кофе отставляют не глядя на деревянный подлокотник, а меня усаживают на себя, прижимая к груди. Лежу как маленькая девочка, свернувшись в калачик, тихонько мурлыча пока меня ласково поглаживают по волосам. Не помню, чтоб я так даже у мамы на руках когда-то сидела. Это… приятно. Дарит чувство защищенности. — И что мне с тобой делать? — слышу тихий голос Дениса над ухом.