Дети песков (СИ)

Все жители Первого Бархана, казалось, собрались возле врат, ведущих в Дикие тоннели. Оттуда выводили и выносили обессиленных выживших, которые могли лишь подслеповато щуриться от слишком яркого для них света фонарей и кривить бескровные губы в слабых улыбках. Горожане несли для своих соотечественников одеяла, воду и лепешки, укладывали истощенных хетай-ра на носилки, а многие предлагали свои дома для размещения. В этот день все лечебницы Первого Бархана оказались заполнены — врачеватели сбивались с ног, помогая выжившим, которых укладывали так тесно рядом друг с другом в просторных палатах, что через них едва можно было перешагнуть. Тех, кто чувствовал себя хоть немного лучше, отправляли в гостевые дома, по приказу матриарха Первого Бархана Иамес распахнувших двери для всех, кто нуждался в помощи после трагедии в Третьем Бархане и непростого перехода через Дикие тоннели. Были и те, кого в полисе приютили родственники или друзья, а важных персон любезно пригласили во дворец, где под их размещение отвели часть одного крыла. Из Первого Бархана обратно в подземные ходы отправили крупный отряд солдат, снаряженных продовольствием, носилками и всем необходимым для оказания первой помощи, чтобы они отыскали тех утративших надежду на спасение хетай-ра, которые совсем немного не дошли до выхода.

Мериона первое время после выхода из тоннелей на свет еще пыталась раздавать указания, чтобы все держать под своим контролем, но достаточно быстро остатки ее энергии иссякли: матриарх выглядела ничуть не лучше своих подданных. Исхудавшая и с глубоко запавшими глазами, она походила на призрака, с трудом передвигаясь на собственных ногах. Лантея, сама едва державшаяся в вертикальном положении, неотступно следовала за старшей сестрой между рядами расположившихся прямо на полу выживших, уговаривая ее закончить командовать и отправиться ко дворцу, пока они еще были в силах это сделать самостоятельно.

Лучше всех выглядел Ашарх: как ни странно, он чувствовал себя достаточно бодро, более того, ему хватало сил, чтобы поддерживать Манса, который опирался на него и в своей болезненной бледности мог сравниться только с мраморной скульптурой.

— Мы оба не ели и не пили, как так получиется, что мне плохо, а ты выглядишь замечательно? — ворчал юноша, которому никак не давала покоя подобная несправедливость.

— Не «получиется», а «получается», Манс. Почему ты никак не можешь запомнить глаголы, мы ведь почти три перехода их с тобой обсуждали? — устало вздохнул профессор, выискивая глазами в толпе Лантею. — Да где она там пропала?

— Ты нетерпеливый, — легко укорил собеседника юноша. — Нам ведь уже больше спешить некуда.

— Может ты и прав, — буркнул Аш, пожав плечами. — А! Вон она идет. Наконец!

Из толпы показалась осунувшаяся Лантея, следом за ней ступала матриарх, в которой уже трудно было опознать самоуверенную ухоженную правительницу: ее грязные вещи ничем не отличались от покрытой пылью одежды простых хетай-ра, а немытые отросшие волосы неопрятно спадали на лицо красноватыми щупальцами. Да и саму Мериону ее собственный внешний вид явно смущал, она все пыталась отряхнуться или отереть лицо, но только размазывала пятна еще больше.

— Нужно подняться во дворец, — сказала Лантея и махнула рукой, призывая мужчин идти за ней. — Нас обещали разместить там. Да и мы с сестрой хотим быстрее переговорить с матриархом Иамес.

— Далеко этот дворец? — поинтересовался Аш, поддерживая Манса и присоединяясь к женщинам.

— Не хочу тебя расстраивать, но…

— Но?..

— Но подъем туда приличный, — невесело закончила свою мысль Лантея, указывая на ступени грандиозной лестницы, к которой они как раз подошли.

Вся группа застыла на мгновение, рассматривая величественный путь наверх, который им предстояло преодолеть. Первый Бархан имел совсем другое строение, как успел заключить для себя Ашарх, бегло осмотревшись. Если Третий сжимался кольцом из пещер вокруг дворца, то этот город поместился всего в одну вытянутую пещеру. Однако размеры увиденного зала поражали воображение: потолок терялся в объятиях темноты, и лишь слабые проблески колоний светлячков указывали на то, что этот Бархан лежал очень глубоко под песком. Город располагался на нескольких массивных ступенчатых подъемах, а посередине тянулась безгранично широкая лестница, конец которой уходил куда-то далеко, под самый потолок.