Стрёмная башня [СИ]

– Чего? – я только и крутил головой, – Лана, чего у тебя там?

– Ворон, – подсказала мне Фонза.

– Ты и японский знаешь?

– Самую чуточку.

– Охренеть, сеструха, ты летать будешь?! – Бобр проорал это чуть ли не в ухо Лане.

Та поморщилась, ничего не сказав, но сквозь недовольство всё же улыбнулась.

А старик уже толкал в спину Лекаря.

– Давайте, птенчики, поторапливайтесь.

Толя с возмущённым видом взобрался на площадку, повернулся к нам, и крылья сомкнулись, скрыв его из виду.

И снова минута ожидания, танец Тенгу вокруг…

Статуя раскрылась, и к нам спустился удивлённый Лекарь. И я бы не сказал, что он был особо рад.

– Ну, чего там? – даже Боря пританцовывал от нетерпения, – Песня полёта какая-нибудь?

– Сдаётся мне, что Шаловливый меня и здесь достал, – с обидой произнёс Толя.

Он сокрушённо покачал головой и показал табличку. Там, к нашему удивлению, было нарисовано сердце.

– Не понял, братан. Сердце? Скажи, что это исцеление, а?

– Душевное! – огрызнулся Лекарь.

– Любовь, что ли? – Биби хихикнула, округлив глаза.

– Я бы не спешил с выводами, – как бы оправдываясь, сказал Толя, – Возможно, это трудности перевода, и всё такое.

– Ай, – вырвалось у Бори, когда до него дошло.

– Не «ай», а «кой». Большая разница, – важно сказал Зрячий, подняв палец, – Песня любви. Лю-лю-любовь!

Боря стал лыбиться и потихоньку вздрагивать, разгоняя в себе тихий истеричный смех.

– Деревня, ты будешь первым, на ком я эту песню опробую, – нахмурился Лекарь, и улыбка сразу исчезла с лица Бобра.

Тут Зрячий положил мне на плечо руку:

– Пора, Чеканов птенчик. Гаргос хочет видеть тебя, – и он указал мне на площадку.

Я хотел было сказать, что так-то там ещё не все были, и лидер должен идти последним. Но остальные предательски застыли, во все глаза глядя на меня.

Пришлось сделать шаг, подняться на диск. Подо моим весом захрустели плетёные ветки, и с треском крылья скрыли меня от любопытных взглядов.

Хриплый голос, когда-то явно принадлежащий орку, важно произнёс:

«Магическое имя – Гончар».