Парень моей подруги

Рома этот ещё с минуту оглядывает нас, а я специально прижимаю ее к себе, специально опускаю руку ей на задницу, а другой кладу голову к себе на грудь.

Слышу, как она тихо всхлипывает, и уже хочу снова на него кинуться, как он разворачивается и просто уходит.

Тоже мне герой-любовник. Испугался и кинул девушку с другим, я бы на его месте так не поступил.

Надеюсь, теперь она поняла, что он ей совершенно не подходит.

Стою, не двигаюсь.

В груди сердце никак не успокаивается, и воздух холодный, осенний застревает в горле иглами. Или это от моего крика.

Воронцова поднимает на меня заплаканные глаза, а я смотрю на ее прекрасное милое личико и мне тошно, тошно от неё, от боли, что принесла. От предательства, что она внесла в наши так и не состоявшиеся отношения.

Нет. Нет...

Я сам виноват. Нечего было таскаться возле неё, как каблучара, брать нужно было, а не сопли розовые размазывать, шоколадками ее задабривать.

Знал же, что к бабам жёстче надо, иначе борзеть начинают. Но ее винить не стоит, я сам показал слабость, вот она и решила мозг мне вытрахать, смелости откуда-то набралась.

Сейчас приходит такая апатия, что видеть ее почему-то не хочу.

Слышать ее голос противно, когда она пытается шепотом что-то объяснить.

Но я готов перебороть в себе отторжение, поэтому беру ее за руку и кладу себе на шею, вглядываясь в глаза гадюки, что залезла под кожу и заставила совершать необдуманные поступки.

Если бы тот черт и правда вызвал ментов, то проблем было бы не разгрести.

Поцеловать бы поджатые губы, да чувствую, что накинусь раньше времени и точно изнасилую прямо на улице.

Разворачиваю ее и толкаю в сторону своей машины, не собираюсь с ней больше церемониться.

Вот к чему привела моя доброта и забота.

Открываю заднюю дверь и приказываю ей залезть, но она ни в какую.

Насильно ее пихать не стал, уже нет сил.

Знаю, если начну, то остановить меня будет невозможно.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Никуда я с тобой не поеду, – говорит она хрипло, смотря на меня затравлено. – Ты избил невинного человека, просто так! Он же ничего тебе не сделал...

– Я бы пальцем его не тронул, не был бы он с тобой. Он трогал мое, – отвечаю раздраженно.

Не раз говорил, что она принадлежит мне и никому больше. А она почему-то решила, что может втихую с другими шарахаться. Когда в то же время мне отказывает в свиданиях.

Я ещё, наивный дурак, и правда верил, что у неё времени мало, думал, а может ещё не привыкла ко мне.

– Я не твоя вещь, Филипп. Пойми ты! Я человек, со своими чувствами. Ты пугаешь меня. Ты... Ты, – задыхается, руками горло сжимает. – Чуть не убил его... Боже. Я не могу, уходи. Уходи!

Чувствую, что сейчас грядёт истерика, по тому, как плечи ее трясутся, а в глазах столько ужаса.