Клан Когтей

Иду по коридору мимо безликих дверей, отстоящих друг от друга на десятки метров. Вотчина администрации. Комфортабельные и необъятные офисы старшин, управляющих Гильдией шиноби не первое столетие.

Останавливаюсь перед номером 407.

Стучу три раза.

Дверь с шипением отъезжает в сторону.

— Разрешите войти?

— Добрый день, господин Тиба. Проходите, присаживайтесь.

Густав Краузе — импозантный подтянутый немец. Стрижка-полубокс, каштановые волосы, грубая, даже квадратная челюсть. Глубоко посаженные глаза. Карие, с легкой прозеленью. И характерная для многих германцев форма черепа — весьма симпатичная, между нами говоря. Всё это хорошо, да только старшина Краузе может носить вымышленную фамилию и каждое утро менять паспортные данные. Вместе с биометрией.

Старшина восседает в монументальном кожаном кресле, спинка которого украшена парой золотых шариков. Трон, а не кресло. Письменный стол имеет форму подковы. Рядом — антикварный черный стул, его сиденье обито мягкой тканью. Другой мебели нет. За спиной Краузе растянулось необычное окно. Узкая щель во всю стену, ширина которой не превышает одного метра.

Устраиваюсь на гостевом стуле.

— Мне передали, что вы обеспокоены собственной безопасностью, — сухо произнес старшина. — Вам угрожают члены Гильдии?

Качаю головой:

— Дело не в этом, господин Краузе. Думаю, вам известно, что Клан Когтей полностью истреблен. Я — последний представитель корректировщиков из рода Тиба. К сожалению, охота на меня не прекращается на протяжении последних одиннадцати лет.

— Это прискорбно, — старшина всё еще не понимал, к чему я клоню.

— Безусловно. Так вот, у меня есть основания полагать, что заказ на ликвидацию моей семьи поступил через Гильдию.

— У нас не запрещено принимать заказы на членов Гильдии, — сообщил Краузе. — Думаю, вы в курсе. Мы не размещаем карточки лишь в тех случаях, если интересы клиента пересекаются с интересами Церкви. Причины такого ограничения лежат на поверхности.

— Нас терпят, — я улыбаюсь кончиками губ.

— Да, — не смутился собеседник. — Итак, чего вы хотите?

— Я знаю правила. Клиентов выдавать нельзя. При этом вы можете просто подтвердить или опровергнуть факт заказа. Мне этого будет достаточно.

Краузе тяжело вздохнул.

Я вижу, что он ищет подвох в моих словах. Ищет, но не находит.

— Хорошо, господин Тиба. Вы получите справку по своему запросу. Еще что-нибудь?

И вот здесь — тонкий лед.

— Я хочу знать, есть ли срок давности… Нет, я выразился не совсем точно. Дедлайн исполнения заказа. Иными словами, когда мне перестать бояться.

На сей раз взгляд старшины был долгим, изучающим, сверлящим. Я даже почувствовал, как Густав Краузе изо всех сил пытается пробиться через мои эмпатические блоки. Пришлось сосредоточиться и начать трансляцию сложного букета из опасений, затравленности, надежды на спасение.