Хасинто. Книга 1

— Если я прошу слишком много, так и скажите.

— Нет-нет, что вы! Просто… — ибн Якуб покрутил пальцами в воздухе: похоже, подбирал нужные слова. — Просто я не ожидал… Видите ли, многие рыцари кое-как изъясняются на нашем языке. Этого им хватает. Лишь двое просили, чтобы я научил их говорить лучше. Но читать?! Вы первый.

— Это плохо?

— Всего лишь непривычно, — лекарь улыбнулся. — Я буду рад вас учить. Но согласен ли дон Иньиго? Вдруг не одобрит, что его оруженосец тратит время на…

— Я у него спрошу! Завтра же. А сегодня он все равно освободил меня до вечера.

— Вы что же, хотите начать прямо сейчас?! — глаза ибн Якуба округлились.

— Ну да. А что? Или… — Вот ведь! Он повел себя, как последний себялюбец! — Конечно, если вы не заняты… А если у вас есть дела, то не смею вас отвлекать. Приду в другой раз.

— Пока что я свободен. А за кобылой найдется, кому присмотреть. В этом ваш друг был прав.

Гаденыш не друг, а враг. Жаль, нельзя сказать об этом лекарю.

— Так вы согласны?

— Да, — он вытянул руку и указал на Хасинто. — Ma esmouk?

— Чего?

— Я спросил, как вас зовут. Ma esmouk. Повторите. А потом я скажу, как ответить.

— Ma esmouk… — с трудом выговорил Хасинто.

Ну и наречие! Язык сломаешь!

Видимо, мавр скучал по родной речи, потому учить ему оказалось в радость. Они прерывались только на еду и краткий отдых. Хасинто вышел из дома лекаря, лишь когда отзвучал созывающий к вечерне колокол. Нехорошо опаздывать на службу, но и жалеть об этом поздно.

Дневной зной уже растворился в вечерней прохладе, вот-вот грозящей перерасти в ночной холод. Теперь-то Хасинто не жалел, что на нем плотная камиза и шерстяная котта.

Пройдя несколько шагов, он остановился: до ушей донесся смутный шум.

Сейчас?! Вечером?! Неужели что-то стряслось?

Он бросился к воротам, но, добежав, вздохнул с облегчением. Ничего страшного, никакой опасности. Всего лишь крестьяне. Они переговаривались, галдели и, мешая друг другу, тащили сырные головы, масло, вино, корзины с овощами. Кое-кто пытался справиться с перепуганными козами, свиньями, овцами. Ясно: день сбора податей, вот соларьегос и запрудили двор. Как не вовремя! К внутренним воротам не пройти! Благо хоть расталкивать крестьян не пришлось: сами догадались, что нужно уступить дорогу кабальеро, тем более знатному. Только одна девица в длинном драном плаще ничего не поняла. Она и ее огромная корзина перегородили вход на мост. Крестьянка таращилась куда-то в сторону и не заметила Хасинто, даже когда он приблизился. Вот дуреха! Однако толкать, обижать женщину негоже, пусть и простолюдинку. Тем более такую хорошенькую.

— Позволь пройти, милая, — бросил Хасинто.

Девица вздрогнула и повернула голову.

— К-как вы меня назвали, господин?

Ее лицо стало пунцовым: не иначе, она сильно засмущалась. Что ж, это даже приятно и слегка волнующе.

— Я сказал: милая дева, позволь пройти, — повторил Хасинто с небрежной лаской.