Старшая школа Гакко. Книга одиннадцатая

— Что у вас там происходит? Вы в курсе, что какие-то аристо проникли к Гэндзи Танака? — спросил Иерарха правитель, сразу, как только секретарь соединил их по защищенной линии связи.

— Ваше Величество, я тайно нахожусь в «Горном гнезде» и лично контролирую происходящее, — дал неожиданный ответ глава латников.

— Вот как! А зачем вам это понадобилось? — удивился Император.

— Действую в рамках вашего поручения, ваше величество, — начал объяснить Иерарх, — Разведка установила, что группа аристо во главе с князем Сандзе Саетоми решила инициировать Суд Чести в отношении Гэндзи Танака. Повод — его бездействие в ситуации с нападением на принцессу Тэймэй.

— И что вы не смогли предотвратить выкрутасы пары щенков? — недоумевал Император.

— Ваше величество, я взял на себя смелость использовать ситуацию в пользу Повелителя Зверей, — четко, по-солдатски докладывал Иерарх, — Уж очень удобный случай получился. Мы контролируем большую часть аристо собранных юным князем в качестве судей, а значит можем получить нужное решение. Поэтому наш агент притворился сторонником клана Саетоми и допустил на охраняемую территорию чужаков.

— Хмм… неплохой замысел, — проговорил Император, — Решение суда оправдает Танака, но это даже не так важно. По сути, аристо тем самым признают его равным: раз достоин суда, значит достоин и всего остального?

— Именно так, ваше величество, — ответил Иерарх, и тут же добавил, — А когда придет время, это станет одним из доводов в пользу признания легитимность ритуала «сэйи-тайсегун»!

— Изящное и самое главное далекоидущее решение! — восхитился правитель, но тут же предостерег, — Только проследите, чтобы жизнь и здоровье объекта не подвергались опасности!

— Ваше величество, можете не сомневаться, мы полностью контролируем абсолютное большинство членов Суда Чести! — уверенно ответил Иерарх.

— Да… но у меня почему-то не самые радужные предчувствия…, - с тревогой ответил Император.

— Но почему, ваше величество? — недоумевал Иерарх.

— Вы не контролируете Гэндзи Танака, — вдруг сам понял причину своего беспокойства повелитель, но было уже слишком поздно.