Тенор (не) моей мечты

Особенно глупо то, что она даже толком не помнит, что вчера ему наговорила. Ну кроме проклятого оторванного рукава. Как-то она совсем потеряла самоконтроль.

— Прости меня, Анют. Я такой дурак, я с ума сойти какой дурак. Хуже Д`Артаньяна.

— Хуже, — согласилась Аня. — Вокалист ты, и в голове у тебя резонаторы.

Артур только плечами пожал. Ну, вокалист. Ну, резонаторы.

— Я тебя люблю, — сказал он самое главное. — Ты только меня не прогоняй.

Теперь уже она пожала плечами. Толку-то его прогонять. Если сама приперлась.

— Вкусный кофе, — сказала она, только чтобы что-нибудь сказать.

На «Я тоже тебя люблю» она пока была не готова, как и на «Возвращайся домой, придурок».

— Ань, давай сегодня сходим куда-нибудь поужинать. После репетиции.

О боже. Репетиция. Сегодня — опять! Две штуки! Сначала в Оперетте, потом с Бонни. Если она после этого сможет на ногах стоять, уже будет чудом. А дома — Катя с декларацией независимости и воплями на тему «херографии». Впрочем… а черт с ними, с воплями. Она не обязана их слушать.

— Не поздновато ли ты зовешь меня на свидание? — все еще не в силах расслабиться и не искать подвоха, спросила она.

— Сходить на свидание с самой красивой женщиной на свете никогда не поздно, — заявил Артур и убедительности ради поцеловал ее руку.

Ох, как поцеловал… Неторопливо, уверенно коснулся сначала пальцев, а потом перевернул кисть и провел губами по запястью, там где пульс. Ане тут же захотелось запустить пальцы ему в волосы, притянуть его к себе и…

— Ладно, сходим… Артур… Ох, Артур!..

«Шествие троллей» в металлической аранжировке раздалось, когда Аня напрочь позабыла и о репетиции, и о нечищеных зубах, и о всяких глупых ссорах. Она вздрогнула, оттолкнула Артура — но он и сам отстранился, неохотно и с сердитым ворчанием:

— Я убью тебя, лодочник!* — наверняка имея в виду Бонни Джеральда. Или Леву. В общем, работу, которая жизнь. И, уже нашарив телефон на тумбочке, но до того как принять вызов, обернулся к Ане: — Вечер — наш. Обещаешь?

— Обещаю.

* «Я убью тебя, лодочник» — цитата из песни профессора Лебединского.

…

— Вот что ты смеешься? — недовольно проворчала женщина его мечты. — И вообще, останови машину!

Теперь рассмеялся Артур.

— Останови, говорю, повторила Аня. — Я выйду за квартал. Чтобы никто не видел!

 Его женщина. Вредная, скандалящая, вывалившая вчера на него все беды мира, включая бунт дочери, ревность к фанаткам — какие, оказывается, стойкие помады нынче! Еще было что-то про му́ки совести самой Анны, в которых виноват тоже он. Ладно, согласен. Он на все был согласен вчера, потому что жена пришла сама. Видимо, донести до него, насколько он ей безразличен.

И еще она сказала, что накануне приехала его караулить, чтобы запалить с фанаткой и уж точно перестать переживать из-за мести. И понять, что все она сделала правильно. Отомстила по делу! А он, подлец такой, и тут ее обломал. Вот что он за человек. Гад ведь, а не человек!

Он нес ее на руках. К себе. Как первобытный охотник. И чувствовал он себя при этом совершенно счастливым.