Слепые идут в Ад [litres]

– Вы не видели мистера Шлиссенджера? – даже не поздоровавшись, спросила она, подняв на меня встревоженные серые глаза.

– Нет. – внутренне сжавшись, ответил я. – Он сегодня не ночевал в палатке. А что?

– Нет, ничего, так. – Маша встала. – Просто… – голос ее задрожал и она протянула мне мокрые от росы часы Эйба. – Я нашла это здесь, в траве. Они явно пролежали с вечера. Видите, стеклышко запотело.

"Какая предусмотрительность! – удивился я. – Интересно, она действительно не знает, что он ушел, или просто ломает комедию?"

– Приятная утренняя прогулка? – раздался за моей спиной голос Хайдеггера. Проводник, не отрывая взгляда, смотрел на Машину находку. Девушка инстинктивно сжала кулак и, резко развернувшись, пошла прочь.

– Хорошая работа, Лагер. – похвалил Рампа. – Главное, что вы сумели сделать это до росы. Трава совсем не примята. Тело, наверное, затянуло под камни? Там проходит?

– Если подтолкнуть. – равнодушно кивнул я. – А где же результаты вашей профессиональной деятельности? – в моем голосе прозвучала издевка.

– Полегче, Лагер. – проводник дернул бровью. – Нам хотелось сначала проверить вас. Честно говоря, вы мне вчера не понравились.

– А сегодня? – я чувствовал, как холодная ненависть к этому человеку начинает душить меня.

Исчезновение Шлиссенджера подействовало на оставшихся в живых настолько угнетающе, что даже лорд Карриган выглядел растерянным. Видимо, ему и в голову не приходило, что кто-то одновременно с ним может избавляться здесь от лишних людей. Смерти Степлтона и Кьюбита он еще мог себе как-то объяснить: разбойники, местные жители, монахи, дзу-те. Но Шлиссенджер – это было уже слишком.

Елена Александровна откровенно рыдала, чем вызвала немалое удивление у своего мужа. Маша, притихшая и вся подобравшаяся, сидела рядом с мрачным, испуганным Лабриманом. Кларк обалдело смотрел на меня, видимо, ожидая каких-то объяснений. Но я их не дал.

После завтрака, во время которого кусок ни кому не лез в горло, экспедиция двинулась дальше. Целый день мы шли по бесконечному саду, лишь изредка перебрасываясь фразами. Вечером вновь разбили лагерь.

– Ну, сегодня, я надеюсь, вы покажете свою сноровку? – с неприязнь спросил я Хайдеггера.

– Сегодня вряд ли. – спокойно, ни чуть не реагируя на мое откровенное издевательство, ответил он. – Все слишком взведены и настороже. Это трудно будет сделать. Возможно, завтра, когда публика расслабится. А вы, я вижу, обиделись? Ну, ну… – проводник похлопал меня по плечу.

Я помимо своей воли отстранился.

Всю ночь я не спал, прислушиваясь к малейшему шороху снаружи. Мои нервы были на пределе.

Следующее утро подарило нас новым неприятным открытием: исчезли Маша и Лабриман. Причем исчезли, это еще мягко сказано. Они увели двух самых сильных мулов, забрали палатку, уйму еды и снаряжения. Так что никто, конечно, не счел их погибшими, как Шлиссенджера.

– Тварь. – процедила сквозь зубы Елена Александровна. – Неблагодарная тварь.