Их любовник

— Совершенно, — согласился Бонни.

— В общем, они могли бы продолжать в том же духе еще лет десять. Вот Никель, к примеру, даже не задумался, почему в следующий четверг вечером остался дома и не позвал никого скрасить одиночество. И почему принял душ строго до одиннадцати часов, а без двух одиннадцать достал из бара бутылку виски и два стакана. Наверное, потому что пить в одиночестве не подобает ярлу, а если стаканов два — то и ты вроде бы не один. И он вовсе не ждал звонка в дверь, а дворецкого отпустил… да просто так, надоел!

— Конечно, надоел. А дракон приземлился на крышу дома, где жил Никель, тоже совершенно случайно. Просто надо же было куда-то приземлиться, почему бы не здесь? Тем более, виски пахнет.

— Вот виски — это повод, не то что какой-то там секс, — я обеими руками влезла в гриву Бонни и притянула его голову к себе, чтобы смотреть в глаза. — На этот раз они даже разделись и воспользовались кроватью. Почему бы нет, если она оказалась поблизости, правда же?

— Правда. Именно так и было, — отозвался Бонни, — просто оказалась рядом. И оба никуда не торопились. Чисто случайно.

— Лорду понравилось связывать дракону руки своим галстуком и поить его виски изо рта в рот. И смотреть в светящиеся желтые глаза с вертикальными зрачками. Конечно, это был глюк, чего только не приглючится после десятка-другого дринков. Правда, они опять не разговаривали. Никель опасался, что стоит заговорить — и волшебство исчезнет. Эль Драко окажется таким же как все меркантильным ублюдком, и тогда в следующий в четверг Никелю придется пить в одиночестве.

— Веский довод.

— Короче, несколько месяцев они были счастливы. Насколько могут быть счастливы дракон, который нашел хозяина, но ни разу не поднял его в небо, и зимний лорд с золотым долларом на месте сердца. Впрочем, лорду иногда казалось, что в груди что-то бьется — особенно явственным этот глюк становился вечером в четверг. И почему-то не только этот глюк, а мир в целом приобретал какие-то непривычные краски и звуки. А еще однажды Никель гонял на байке по привычной трассе, высматривая «Саурона», но вместо байка его нагнал дракон. Он летел так низко, что Никеля чуть не снесло с трассы ветром. Ему показалось, что драконье брюхо сейчас размажет его по асфальту, хотя на самом деле дракон летел выше электрических столбов. Это была лучшая гонка в жизни Никеля. Он выжимал из байка все возможное и чуть больше, даже зная, что дракон быстрее… но какая разница! Вот это был адреналин! И когда в баке закончился бензин, а чешуйчатая тварь описала над ним круг почета и насмешливо свалила в сторону полной луны, Никель не разозлился. Нет. Он был счастлив. Как будто встретился с другом… хотя… нет. Он не мог так сказать, потому что не верил в дружбу. Короче, это просто было что-то непривычно-теплое и приятное. Дракон ему понравился. А что он не напал вопреки всем воплям прессы о кровожадном чудовище, ну… наверное, он просто понял, что перед ним — настоящий ярл. На истинных ярлов драконы не нападают, не положено.