Гонитель

Демон тем временем залез в свой рюкзак, где были лишь две бутыли самогона, откупорил одну из них и сделал несколько жадных глотков. Отдышавшись и удовлетворенно крякнув, он распластался на земле и через пару минут уже беззаботно храпел.

«Вот кому всё нипочем», – подумал Гоша перед тем, как заснуть.

Во сне он вновь видел родителей. Словно осознав, что спит, обреченно вздохнул при виде мужчины и женщины средних лет, стоящих на пороге ветхого деревянного барака и безмолвно провожающих сына-подростка. Мужчина, одетый в грязную майку и синие подштанники, с безразличным видом жует соломинку, а женщина стыдливо опустила взгляд. И только рука, на мгновение сильно сжавшая ладонь мужа, выдает ее эмоции, ее нежелание расставаться с ребенком. По крайней мере, так хотелось думать Гоше, когда он смотрел на них сквозь мутноватое стекло автомобиля.

Двигатель тронувшейся машины бешено, по-звериному взревел, отчего юноша пришел в себя и открыл глаза – перед ним предстал затейливый узор из ветвей деревьев. Вокруг испуганно метались птицы, а нечеловеческий рев пробирал до костей.

Подняв голову, он на секунду перестал дышать: хромая и припадая набок, к ним приближался огромный медведь. На передней лапе зверя висел облитый кровью охотничий капкан. Лесной гость метался из стороны в сторону, сдирал кору с деревьев и отчаянно ревел. До Гоши ему оставалось всего несколько метров.

Парень подумал о том, что, пока он боялся демонов, совсем позабыл об опасностях другого толка. Не хватает нелепо погибнуть в компании инкуба! Что только подумают иезуиты, когда обнаружат труп?

Стараясь не совершать резких движений, Гоша повернул голову и увидел Никифора: тот осторожно приближался к медведю на согнутых ногах.

– Ты что делаешь? – прошептал юноша, не надеясь быть услышанным. – Зверь же в бешенстве! Остановись!

– Тс-с-с, – приложил палец к губам демон. – Не мешайся, червячок.

Осторожно сокращая дистанцию, Никифор почти вплотную приблизился к медведю, и в этот момент тот повернулся к демону. Замерев, зверь принялся внимательно принюхиваться, а инкуб, как успел заметить Гоша, вновь преобразился, покрывшись витиеватыми красными узорами. Алый блеск вертикальных зрачков словно заворожил животное: медведь вдруг замер, обратив всё свое внимание на демона, с минуту прислушивался к чему-то, а потом неуклюже уселся на палую листву, вытягивая искалеченную лапу.

Смело, но не без осторожности, демон раздвинул клешни капкана, отбросил окровавленную железяку подальше и приложил ладони к ране, закрыв глаза. Через минуту или две медведь вновь взревел, легко поднялся – и припустил прочь, словно в сильном испуге.