Унтер-офицер и другие

— Ну ладно, — буркнул Надь Балог, — ладно!

Как только старый Келемен заметил нас, глаза его радостно заблестели.

— О, вы уже здесь! — воскликнул он. — А то мы уже начали думать, что с вами что-то случилось. Не бойтесь, освободят вас… Доброе утро, господин учитель! — Старик громко засмеялся. — Фери, Йошка, Яни! Как хорошо, что вы живы! — С этими словами он бросился пожимать всем нам руки и хлопать нас по плечу. — Этот недотепа Вадоцкий только утром сказал мне, что в темноте он не ходит по улице… Яни, отец твой тоже здесь. Сегодня утром мы с ним вместе бегали к русскому майору.

«К майору? Что им там понадобилось?» — подумал я.

— Хороший человек этот майор, — продолжал Келемен, — очень добрый и тактичный… вот сами увидите…

Он тут же повернулся к Мишеньке и начал что-то объяснять ему.

Великан заулыбался во весь рот, а затем подошел к нам и дружески похлопал каждого из нас по спине.

«Ну и силища же у него! — мелькнуло у меня в голове. — Если он так по-доброму хлопает, то как же он бьет, когда бывает зол?»

— Ну пошли, ребята! — Старик первым направился в здание управы.

— Сейчас мы увидим этого русского майора, — шепнул мне Фекете.

Келемен заговорил с советскими солдатами. Чувствовал он себя здесь как дома, многих русских даже знал по именам.

«Ну что ж, в этом нет ничего плохого, — решили мы про себя. — Совсем неплохо, если наш человек будет среди них».

В соседней комнате кто-то громко разговаривал по телефону. Мимо нас по коридору пробежал посыльный с бумагами в руке.

Старый Келемен постучался в дверь столовой управляющего.

Я невольно вспомнил страшную картину, которую видел в последний раз через окно: нилашисты избивают ремнем подвешенного за ноги Пишту Тота.

Где-то он теперь? Жив ли?

Открыв дверь, Келемен пропустил нас вперед. Первым, кого мы увидели, был старый Бубик, который бросился обнимать сына, расцеловал его в обе щеки, а затем и всех нас по очереди поколол немного своими усами.

Я мысленно ругал себя за то, что в тот момент не чувствовал ни радости, ни особого волнения. Мне, попросту говоря, захотелось спать, так как в тепле меня разморило.

Посреди комнаты стоял длинный стол, а на нем — телефон и жестяной чайник с горячим чаем. Тут же лежали какие-то бумаги и топографические карты. В горящей печке весело потрескивали дрова. Около печки стоял высокий седой офицер и сушил шинель. Сначала я подумал, что это и есть тот самый майор.

Кроме седого в комнате находились еще три офицера. Один из них коренастый, круглолицый, с выступающими зубами, отчего лицо его имело такой вид, будто он все время смеется. Рядом с ним, слегка раскачиваясь вперед-назад, стоял худой черноволосый офицер. Третий офицер был темноволосый, большеглазый, с румяными щеками. Над верхней губой у него красовались маленькие элегантные усики.

В конце стола сидели двое гражданских. Одного из них мы знали: это был Жига Мольнар. Он работал столяром на судостроительном заводе. Вместе с ним я обычно ездил в Будапешт утренним поездом. Последний раз я видел Жигу месяца два назад. Вторым гражданским человеком, сидевшим у стола, была худенькая девушка лет двадцати, которая смотрела на нас горящими глазами.