Зет
- Автор: Василикос Василис
- Язык: русский
- Жанр: Классическая проза
Электронная книга - «Зет». Краткое содержание книги:
В годы второй мировой войны греческий народ, поднятый на борьбу Коммунистической партией Греции, самоотверженно сражался против гитлеровских захватчиков за торжество идеалов свободы, независимости, демократии и мира.
Но народу Греции не удалось воспользоваться плодами победы над гитлеровской Германией и фашистской Италией. Когда под натиском советских войск, наступавших на Балканах, и под ударами Греческой народно-освободительной армии (ЭЛАС) гитлеровцы были вынуждены покинуть Грецию, на омытую кровью землю древней Эллады в октябре 1944 г. высадились английские войска.
Греческие демократы мужественно пытались отстоять то, что было завоевано в жестокой борьбе с фашизмом.
Рост демократических сил вызвал тревогу у греческих правителей. И чтобы запугать народ, власти прибегли к методам политических убийств из-за угла. Об одном из таких убийств и ведет рассказ Василис Василикос в своей книге «Зет».
— Кто тебя прислал сюда, мама? Моя сестрица?
— Я сама пришла, сынок. Не хочу, чтобы ты попал в тюрьму.
— Я-то не попаду. А вот другие туда отправятся с моей помощью. Прошу тебя, мама, помолчи, а то у меня голова болит.
— Съешь яблочко.
— Не хочу.
— Подумай и обо мне, несчастной старухе.
— Мне очень тяжело. Все вы делаете из меня сумасшедшего. С тех пор как я здесь, у меня нет ни минуты покоя. А теперь...
Мать ушла, и тут же на смену ей явилась Роксани.
— Значит, делаем заявления в газету? — стал выговаривать ей Никитас. — Печемся только о своих интересах?
— А что ты хочешь? Разрушить мою семью?
Роксани была в розовом платье из ситца в крупные цветы. В руке она держала модную сумочку. Сестра всячески старалась показать, что с братом у нее нет ничего общего.
— Ты всегда был ненормальный, — сказала она. — Меня ты презирал с детства.
— Нет, это ты меня презирала. Ты была на два года старше и обращалась со мной, как с младенцем.
— Разве ты сводил меня хоть раз в кино или пошел со мной прогуляться? Вечно ты шлялся со своими красотками, а я сидела дома и вышивала. Когда кто-нибудь из твоих дружков спрашивал, как я поживаю, ты злился. Ты думал, что он собирается за мной поухаживать, и еще надежней запирал меня дома. Как я тосковала по отцу! Он был куда добрей. По крайней мере разрешал мне ходить в кино. А ты никогда... Ну вот, я вышла замуж, живу счастливо и не собираюсь возвращаться в твой дом, а ты ни с того ни с сего решил разрушить мою семью. Я уже сказала тебе и не устану повторять: ты врун. Спутался с какими-то янгосами, подлецами и негодяями. С кем поведешься, от того и наберешься. Неужели до тебя не доходит?
— Скажи мне, Роксани... Но сначала успокойся. Сядь сюда.
— Почему ты сегодня не брился? Хочешь, чтоб тебя принимали за мученика?
— Сядь, — повторил ласково Никитас. — Так, прекрасно. И не реви. — Она достала платочек из сумки и вытерла слезы. — А теперь ответь мне: если бы к тебе пришел человек и сказал, что его жизнь в опасности, неужели ты не сделала бы ничего для его спасения? Не предупредила бы его близких? Не сообщила бы в полицию? И я сделал ничуть не больше. Я рассказал то, что знал, желая помочь людям.
— Кому? Левым?
— Разве ты не понимаешь? Полицейским! Чтобы они выполнили свой долг. И судьям. Хотел помочь всем.
— Ты оказал услугу только этим сволочам, коммунистам. Таким, как Никос — агитатор в нашем квартале. Видел ты когда-нибудь, чтобы он сделал добро человеку? Он только умеет впутывать людей в неприятности. Коммунисты на тебя нажимают, я уверена. Как только ты сделал свое заявление, ты попал к ним в лапы. Я ненавижу их.
— Роксани, видно, ты меня совершенно не знаешь или просто мелешь чепуху.
— Ты сам мелешь чепуху!
В это время в палату неожиданно вошел молодой блондин с умным лицом, представившийся как журналист из Афин.
— Я расскажу вам, что произошло с моим братом, — обратилась к нему все еще взволнованная и всхлипывающая Роксани. — Ведь вы сами не знаете, что пишете в газетах.
— Вы присутствовали при том, что произошло?
— Нет, но это не имеет значения. Скорей всего, моего брата никто и не думал избивать. Могло произойти что-нибудь одно из двух: или он случайно споткнулся, или у него закружилась голова и он упал на мостовую. А если его избили, то левые, чтобы поднять шумиху.
Никитас заговорщически подмигнул журналисту: пусть, мол, Роксани выскажется.
— Вы настаиваете на этом? — спросил журналист.
— Я уверена, что права, — продолжала Роксани. — Невозможно представить себе, чтобы в партии ЭРЭ оказались преступники, способные на такие мерзости. Господин Караманлис стремится к порядку, к прогрессу. Нарушают порядок другие.
— Если не ошибаюсь, вы сейчас поддерживаете версию полиции, которая пытается выставить вашего брата сумасшедшим. Полиция не располагает данными, чтобы обосновать эту странную версию. Может быть, у вас они есть?
— Какие данные?
— Есть у вас свидетели, которые могут подтвердить, что ваш брат, споткнувшись, упал на мостовую?
— Нет, у меня нет.
— Тогда как же вы можете выдавать его за сумасшедшего?
— Я не говорю, что он сумасшедший. Нет, нет. Просто своим упрямством он может кого угодно свести с ума.