Случайный брак с боссом

— Мы тоже переезжали. Много. Мама работала в загородных домах богатых людей. Сначала у одной семьи, потом у другой.

— А где вы жили?

— В домиках для прислуги.

Макаров ведет плечами. Мимолетный жест выдает, что за этой фразой стоят не самые лучшие воспоминания. Но Алексей быстро гасит честную реакцию, надевает расслабленную маску и не торопится заполнить повисшую паузу.

— А та машина, которую ты угнал, — я вспоминаю историю, которую он как-то рассказал мне. — Она точно принадлежала твоему приятелю? Или хозяйскому сыну?

— Нельзя быть такой проницательной.

— Значит второе, — я киваю. — Ты угнал или скорее взял покататься машину у золотого паренька, на отца которого работала твоя мама.

— Хотел впечатлить одну девчонку. Подумал, что никто не заметит.

— И тебя едва не посадили.

Макаров говорил, что был под следствием.

— Маме пришлось ползать в ногах.

В его голосе что-то рвется. А разлом тут же сковывает льдами.

— Она вытащила тебя, — мне самой становится труднее говорить. — И ты сделал все, чтобы это никогда не повторилось. Твоя мама теперь купается в деньгах, а в твоем гараже больше машин, чем в том, хозяйском.

— Деньги — это сила. Власть. Защита. Все это знают.

— Да. А еще это каток.

В его глазах зажигаются новые искры. Радужка становится почти черной.

— Ты боишься меня?

— Судя по всему, — я оглядываю комнату, в которой нахожусь с ним наедине, — нет. Но я импульсивна и часто совершаю ошибки.

— Ты живая. В тебе нет просчета.

— Как в Полине?

— Она была ошибкой. От и до, — отрезает Макаров. — Как и корейский контракт.

— Ты потерял его?

— Это перестало быть проблемой, когда я понял, что теряю тебя.

— Ты заплатил мне щедрую компенсацию, — я увожу взгляд, потому что его неожиданные слова отдаются глубоко в душе.

— Как босс, я чист, — соглашается Алексей. — Но я не хочу быть твоим боссом.

Моя вилка задевает тарелку, раздается тонкий звенящий звук. А потом легонько скрипят ножки стула. Алексей отодвигается от стола и встает.

— Знаешь, что я сейчас вспомнил?

Он останавливается рядом со мной, но через мгновение опускается вниз. Его широкая ладонь ложится рядом, из-за чего моя ладонь кажется маленькой и хрупкой. А еще я непроизвольно представляю, как он потянется дальше и сожмет мои пальцы.

Обнимет их, согрев.

— Я выкупил тот дом, из гаража которого по юности угнал машину.

— Только не говори, что отца того паренька ты тоже разорил.

— Мать не позволила. Она как-то узнала или почувствовала и сказала “нет”.

Оу.

Значит “нет” для него все-таки существует.

И прислушиваться к чужим словам он умеет, надавливая на собственное горло.