Академия Хаоса. Лабиринт стихий

Я испуганно схватила его за руку, а Кевина словно прорвало:

— У меня не такой уж высокий потенциал, второй уровень в лучшем случае. Но отец сказал, все Тиберлоны ходят в патруль. Если бы мастер Адалхард пошел с нами, мне было бы спокойнее. Я ходил с ним до первого поста.

Я кивнула, погладила его по плечу, пытаясь успокоить.

— Но мы пойдем без него. И я боюсь, — частил он. — Очень боюсь. Каждый день думаю о том, что не вернусь из хаоса. Эти вылазки называют Охотой, но на самом деле охотятся там на патруль. Чтобы достичь центра и зарядить артефакт, удерживающий хаос, надо пройти шесть постов. Я был только на первом, и мне хватило, поверь. Все эти твари, появляющиеся из тумана, извращенные проявления стихий, которым нет места на земле... Если бы ты согласилась, мне было бы легче, — он наконец умолк и, глянув на меня просительно, неловко привлек к себе. — Я бы знал, что меня ждет невеста. Как будто я уже совсем взрослый мужчина. Маг. Понимаешь?

Я снова кивнула.

— Значит, ты согласна, — просиял Кевин. — О, Арнелла...

Он быстро склонился ко мне, и чужие прохладные губы коснулись моих губ.

Я отшатнулась, но Кевин и не думал настаивать на продолжении.

— Мне пора, — сказал он, ласково убирая прядь волос мне за ухо. — Завтра выезжаем на тренировки к Стене. А через неделю загляну к тебе, и мы все обсудим. Хорошо?

— Хорошо, — пробормотала я.

— Тогда доброй ночи, Арнелла.

Я смотрела ему вслед, пока Кевин не исчез в ночи, а потом медленно поднялась в свою комнату, с трудом переставляя ноги, к которым будто привязали гири. Открыла дверь, и мне навстречу шагнула Миранда.

— Ой, — произнесла она, нахмурившись. — На тебе лица нет! Это все ректор? Вот же козел!

Я всхлипнула, и Миранда кинулась ко мне и обняла.

— Что он сделал? — грозно спросила она. — Скажи, Арнелла! Я заставлю его извиниться!

— Кевин Тиберлон сделал мне предложение, — сказала я.

***

Родерик проснулся и потянулся в постели, улыбаясь. Он впервые за долго время отлично выспался, без всяких кошмаров, и открыл глаза, радуясь новому дню и солнцу за окном.

— Любовь моя, — прошелестела Мисси, зависшая над ним.

Родерик смахнул ее рукой и сел в кровати.

— Что нового? — спросил он.

— Все спокойно, — ответила Мисси, проплывая перед его глазами, и закружилась, прижав руки к груди. — Ах, как чудесна любовь. А сладость первого поцелуя не забыть никогда! Правда ведь?

Его первый поцелуй был в тринадцать, с кузиной, которая сейчас уже обзавелась пятком детей. Это было мокро и сладко, с привкусом шоколадного торта, который подавали на десерт.

— Правда, — ответил он.

— И мне никогда не забыть тот поцелуй под цветущей вишней. Ты был так нежен, любовь моя...

— Это был не я, — возразил Родерик.

— Жаль, что мы не успели пожениться, — продолжила Мисси, не обратив никакого внимания на его слова. — Я бы надела белое платье с длинным шлейфом, который бы несли дети, милые, как ангелочки... Хотя Арнелле Алетт белое не к лицу...

— Арнелле Алетт? — переспросил Родерик, и небо за окном словно затянуло тучами.

— Сегодня ночью молодой Тиберлон сделал ей предложение, а потом они целовались под луной, — прошелестела Мисси и вновь закружилась под потолком. — Ах, как прекрасна любовь...

Родерик на деревянных ногах пошел в ванную. Встав под холодную воду, сцепил зубы, пытаясь унять бешенство, кипящее в крови. Растершись полотенцем и одевшись, вышел на улицу и трусцой побежал к домику, стоящему поодаль. Вломившись без стука, прошел к спальне и толкнул дверь ногой.

Джаф, перепуганный спросонья, вскочил с кровати.

— Я поддался тебе там, под куполом, — сказал Родерик. — Мог вырубить с одного удара, но позволил выплеснуть злость. Хочешь одолеть меня? Стать лучше, чем я?

Джаф таращился на него, взъерошенный и сердитый, в белых форменных трусах, которые выдали ему при поступлении с остальной одеждой.

— Я тренируюсь каждое утро, — продолжил Родерик. — Даю тебе пять минут.

Джаф вышел через три и молча побежал рядом с ним. Два круга по территории, потом стадион, полоса препятствий и спарринг. Он вымотает его так, что ни на какие эмоции просто не останется сил. Ни у Джафа, ни у него самого.