Молодая и покорная

— Пожалуйста, не злись, — умоляла она.

Злостью его чувства назвать было никак нельзя. Он понимал потребность Рейн похоронить свой старый образ и создать новый, но он не был согласен с ее решением вычеркнуть его из своей жизни.

— Проклятье, Рейн…

— Я еще не договорила. Мне хочется вернуться домой, в "Темницу", потому что она знакома мне. Если я собираюсь выйти из зоны своего комфорта, то не выдержу одновременной смены привычной для меня среды. В таком случае я просто не смогу справиться с тем, чему мне предстоит научиться.

Она пожала плечами.

— Возможно, женщине мне доверять будет проще. Кроме того, я еще не пробовала подобного… я готова на все, чтобы обрести цельность.

Исключая, конечно, вариант открыться и подчиниться именно ему. Он стиснул челюсти.

— Я прошу вашей помощи и умоляю о милосердии.

Лиам сдержал ругательство. Едва успев поздороваться с ним, она уже просит помочь найти ей Мастера. Разрываясь между гордостью за ее готовность начать работу над собой и своим оскорбленным эго, Лиам не знал, что хотел сделать больше: заключить ее в объятья или перекинуть через колено. Разве Рейн не понимала, что сможет подчиниться только своему любимому мужчине? Возможно, с другими она и научится раскрываться и быть честной, но душевную полноту, таким образом, ей не обрести никогда.

— Гребаная баба Доминант? Это не милосердие! Это тупость!

Она перевела на Хаммера ошеломленный взгляд. На что в ответ, получила взгляд полный неверия.

— Этому не бывать, мать вашу, — припечатал Хаммер.

— Ты придумала эту идею, рассчитывая на то, что в таком случае мы с Лиамом не будем ревновать?

— Ну… да, — призналась она.

То есть Рейн пожертвовала своим шансом на обучение настоящей покорности, ради того, чтобы они с его старым приятелем прекратили враждовать? Очевидно, она не понимала, что им наплевать, кто именно прикасается к ней.

Он хотел, чтобы она принадлежала ему одному, и знал, что Хаммер испытывал те же самые чувства. Лиам прошелся рукой по лицу.

— Одной из самых крупных причин моей вины является то, что я провела черту между вами двоими, — продолжила она.

— Я не хочу, чтобы это состояние продлилось.

— Я уже говорил тебе, тут нет твоей вины, девочка.

Отчитал ее Хаммер.

— Как раз наоборот. До встречи со мной, вы были друзьями.

В запале и со слезами на глазах, она прижала руку к своей груди.

— Я — то самое яблоко раздора. Если я уберусь с дороги, вы сможете восстановить вашу дружбу.

Хаммер потряс головой.

— Здесь нет твоей ошибки, и я ни за что не позволю Домине научить тебя хоть чему-нибудь.

— Мне это нужно, Макен. Неужели ты не понимаешь?

Выражение ее лица стало упрашивающим.

— Я, конечно, не ждала, что вы одобрите мое намерение, но надеялась, что, по крайней мере, получу от вас поддержку.

— О, я поддерживаю твое желание развиваться, — прорычал Лиам.

— Но я дико извиняюсь за то, что не танцую джигу от твоих новостей о том, что ты хочешь подчиниться Доминанту, которого даже в глаза не видела. Пойду, блять, нажрусь.