В оковах льда

— Какого хрена здесь чем-то воняет? — восклицает Кристиан.

— Просто охренительно, правда? — мечтательно выдыхаю я.

Багровый дым клубится в стеклянной колбе, осторожно протягивая свои усики к краю. Библиотеку наполняет умопомрачительный запах, вызывая головокружение. Так и хочется подтянуться в клубочек, охватить голову руками, и нежиться в истоме укутавшись в этот аромат. Хочу поделиться им с Танцором. Никогда не нюхала ничего восхитительнее.

— Пиздец ядовитый смрад, — слышится где-то совсем рядом, хотя все время был вдалеке.

— Как ты можешь так говорить?

— Да потому что так оно и есть.

Темно-алые струйки дыма выплывают из бутылки и вихрятся над ней. Через мгновение они начинают стремительно сплетаться между собой; то кружась все ближе, то бросаясь прочь, тонкие красные нити ткут из себя дымный силуэт.

— Чувак, пахнет прям, как на небесах! Что-то не так с твоим носом. Может, ты теперь чуешь им только как Невидимые? — Не могу дождаться, чтобы увидеть, что за удивительная вещь сплетется из этого!

— Смердит, — произносит он прямо надо мной, — как гниющие внутренности. Что ты открыла? Книгу? — Он опускается рядом со мной со стопкой книг под мышкой. Я рада видеть, что он что-то нашел. — Бутылку? Господи, девушка, ты не можешь просто так взять и откупоривать бутылки в этом месте!!! Дай это сюда. Сейчас глянем, что ты натворила.

Алый дым формируется в призрачное лицо — тонкое, с заостренным подбородком и огромными раскосыми глазами с поддернутыми вверх уголками. Я пытаюсь повернуть голову, чтобы посмотреть на Кристиана, но мне и в голову не приходит сделать то, что он просит. Он остолбенел, увидев материализовавшееся лицо. Я не могу заставить себя отвести взгляд, как ни стараюсь. Оно внимательно смотрит на меня. Никогда не видела лица прекраснее, не ощущала запаха притягательнее. Я хочу укутаться в него, вдыхать его, заполняя им свои легкие.

Когда он вырывает из моих рук склянку, чары рассеиваются. Он переворачивает ее, чтобы прочитать этикетку на донышке и облако алого дыма выплескивается наружу, заполнив проход между стеллажами. Дымные щупальца тянутся и лижут меня, как маленькие кошачьи шершавые языки.

Вдруг все резко меняется.

Теперь, когда больше не держу бутылку, я чувствую, что от нее действительно ужасно разит. Горечь заполняет мой рот, живот скручивает и меня выворачивает всеми теми шоколадками, что я только что слопала. Дымное лицо больше не кажется мне таким прекрасным. Оно прямо на моих глазах превращается в нечто чудовищное. Длинные клыки торчат из тонкогубого рта, окровавленные волосы извиваются змеями.

— Слушай, че за фигню я открыла? — сиплю я, шокированная увиденным.

Бутылка разлетается осколками на полу.

Моя кровь стынет, когда Кристиан выкрикивает единственное слово:

— БЕЖИМ!

В моем мире есть несколько не то, что правил, скорее прописных истин. Очень близко к верхним строкам их списка стоит: если Принц Невидимых от чего-то бежит, я, ломая ноги, бегу от этого тоже. Без вопросов. Я просто изо всех сил пулей лечу вперед.

И все же… не могу удержаться, чтобы не оглянуться через плечо. Ведь это я выпустила нечто. Нужно же знать, что там такое, чтобы потом за этим охотиться и прикончить.

— НЕ ОГЛЯДЫВАЙСЯ, — рычит Кристиан.

Я обхватываю голову руками, пытаясь удержать свою черепушку в целости до тех пор, пока не стихает головная боль.

— Прекращай орать на меня и уноси нас, чувак! — Я в режиме стоп-кадра, стараюсь идти с ним в ногу, но я не знаю этих залов. Они — лабиринт, а у меня нет карты. Каждый раз мне приходится тормозить, чтобы внести поправки на своей сетке, но снова и снова натыкаюсь на препятствия. Вонь разлагающейся плоти накрывает все плотнее. Волосы на загривке шевелятся от ужаса. Я все жду, что то, что гонится за нами, сомкнет ледяные когти на моем затылке, оторвет башку и прикончит меня. Все те ужастики, что я пересмотрела с Танцором, больше меня не смешат. Они наполняют мой мозг миллионами ужасных смертей, каждая из которых страшнее другой. Было бы легче, если бы я знала, что же за нами там гонится. Неизвестность всегда страшнее известности. Мое воображение разыгрывается на ничем не ограниченном просторе, грозя реальным срывом.