Хозяйка корней

Сначала мне показалось, что в роскошном «предбаннике» дамского убежища кто-то… кхм… устроил романтическое свидание. Очень уж страстно, на первый взгляд, неизвестный мужчина весьма привлекательной наружности и с явно эльфийским следом на ушах обнимал хрупкую даму в элегантном, хотя и не самом богатом наряде, увиденном в этот вечер. Я заметила их в зеркало и сначала просто хмыкнула, пожав плечами. Бог его знает, почему эта парочка решила встретиться именно здесь, может быть, снаружи даму поджидает выводок свирепых братьев с кинжалами в зубах или мрачный ревнивый муж преклонных годов. В любом случае это не мое дело, кроме неловкости, ничем не кончится.

Я хотела было уже отвернуться, когда вдруг в глаза бросилось кое-что странное. Я застыла, даже не моргая. Показалось? Или…

Черт! Это не свидание! Это… этот скот зажал в угол девушку, точнее женщину, и прижал нож к ее горлу, а другой рукой схватил за волосы девочку лет семи на вид, совершенно парализованную ужасом, и держит на расстоянии вытянутой руки, не давая той приблизиться к матери.

Я отпрянула от зеркала — гад с ножом начал оборачиваться и мог увидеть мои округлившиеся глаза в отражении. Сама я была за углом, в безопасности, но эти несчастные… И главное, полнейшая тишина. Ни звука. Женщина молчит, ребенок даже не пискнет. Либо от страха голос отнялся у обеих, либо этот скот запретил орать под угрозой смерти. Как, зараза, в дурацких фильмах про маньяков: будешь плакать — убью мамочку, пикнешь — зарежу дочку.

Осторожно выглянув, я в подробностях разглядела клинок в руках супостата — здоровенный такой. Ой, бли-и-ин… И что делать? Выскочить и позвать на помощь я не могу, потому что выход в холл как раз там, в «предбаннике», чуть левее злодеюки с ножом. Мимо никак не прокрасться, даже не пробежать с воплем — вдруг поганец успеет пырнуть кого-то из несчастных? Театр, называется, грабители орудуют чуть ли не напротив элитной ложи!

Или не грабитель? Что-то еще страшнее грабежа… Похищение? Месть? Может, это бывший муж решил свести счеты с бросившей его женой? И ребенка заодно прикончить — бывает и такое. А, какая разница! Делать-то что?

Я снова осторожно выглянула из-за угла. Сволочуга что-то шептал на ухо бледной как смерть женщине, время от времени дергая за волосы девочку. Старшая пленница, кажется, уже в полуобмороке от ужаса, а вот малышка беззвучно плачет и… Я поняла, что она смотрит прямо на меня. Огроменными темными глазищами, в которых паника сменяется надеждой. Рот ребенка начал открываться, и я поняла: еще секунда — и она заревет. Или позовет меня на помощь. Или… А-а-а-а, всё одинаково погано может кончиться!

Стремительно отпрянув обратно за угол, я отчаянно закусила губу, пытаясь срочно собраться с мыслями, у меня всего несколько секунд на это дело. Да елки! А что я могу сделать, я же не спецназ! Я не умею… Так, в сумочке что? Бабуля сшила мне мешочек на тесемке, даже с бисерной оторочкой, за театральный аксессуар сошло, но сейчас хоть плачь — лучше бы это была авоська с трехлитровыми банками. Полными компота из яблок! Огрела бы гада по башке с разбега, да и дело с концом. А этой милипиздрической штуковиной на шнурке грабителя можно только рассмешить. Так... Так!