Мы остались молодыми…

Нам они сейчас совсем не нужны. Нам надо скорее переправиться через железку, чтобы не оторваться от отряда. Район и так взбудоражен разгромом немецкого батальона. За нами того и гляди ринутся каратели, а тут еще этот подбитый эшелон.

Наконец, приближается последняя повозка с флегматичным Иваном Светельским, радистами Колей Тернюком и Васей Вернигоровым. Петро Туринок ругается, их место в середине роты, а они плетутся сзади. Василек смеётся и говорит, что во всём виновато молоко, которое Иван перепил, и приходится часто останавливаться.

Повозка подбирает бронебойщиков, и мы, замыкающими, скачем к переезду. Паровоз уже парит еле-еле, когда переезжаем железную дорогу. Можно вздохнуть спокойно. Из вагонов так никто и не появляется.

За переездом нас встречает комбат Крючков с адъютантом.

– Это вы подбили поезд? – спрашивает он Ярославцева.

– Мы, только он похоже пустой шёл…

– Нет, мне из роты Ламшина сказали, что немцы сыпанули назад вдоль дороги, как только паровоз запыхтел, и сейчас уже к Сарнам подбегают, тут недалеко: километров сорок, – пошутил Николай Иванович, дымя неизменной трубочкой, – дай команду Саше Тютневу полоснуть зажигательными под крышами вагонов. Когда мы скрываемся за высокими деревьями, из окон состава начинают выбиваться языки пламени.

* * *

Карасёвцам навсегда осталось в памяти село Яблонька к северу от Костополя недалеко от реки Горынь. Был один из последних теплых дней глубокой осени. На голубом небе ярко светило солнце. Медленно проплывали сверкающие белизной облака.