Связанные проклятием

Хару резко повернулся к брату, глаза его зло расширились, и он двинулся на него.

– Может и видел! Если ты вечно шатаешься по лесу, может тогда и скажешь, есть они тут или нет?

– Ты просто трус! – рявкнул Мару, – Побоялся идти в лес ночью. Да ты даже днём боишься здесь ходить, какой же ты оборотень? Собака дворовая, вот ты кто!

– Я то собака дворовая?! А ты чего своими прогулками под луной добился, а? Ни разу не видел, чтобы у нас по дому бегал волк. Может ты просто так и не смог обернуться и ходишь сюда вовсе не для того? – Хару подошёл к брату вплотную, – Я знаю, тебе просто надоело ругаться с отцом и ты решил уйти. А я должен отдуваться за двоих! Если кто и трус, то только ты!

– Ну всё, хватит вам, – Исидор встал между ними, – Продолжите потом. Выяснение отношений, это важно, но мне кажется, что сейчас немного не то время.

Мару молча развернулся и пошёл в сторону приюта, прожигаемый злым взглядом брата.

– У вас какие-то проблемы в семье? – шепотом спросил у Хару Исидор.

– Да так, мелочи, – отвернулся он, быстро проведя по глазам рукой.

У входа Мару уже дожидался их. Старое, обветшалое здание приюта словно бы стало частью леса. Сквозь дыру в обвалившейся крыше проросло дерево, широким капюшоном раскинувшее ветви над потрескавшейся черепицей. Когда-то цвет стен постройки был белым, но сейчас об этом говорили только куски краски, свисающие кое-где через усики плюща, цепко оплетавшие всё, до чего могли дотянуться. Окна без стёкол мрачными провалами смотрели на залитый солнечным светом луг. Висевшая на одной петле дверь открывала обзор на небольшую прихожую, откуда тянуло запахом плесени и сырости.

– Ну и вонь, – повёл носом Хару. Он намеренно встал подальше от Мару, оказавшись дальше всех от входа, – Может всё же не стоит туда идти. Ведь неизвестно, что за болезнь там была. Вдруг она до сих пор заразна?

– Если боишься привидений, можешь постоять тут, посторожишь, а то кролик какой нападёт, – бросил Мару и первым решительно зашёл внутрь. Исидор вздохнул и тоже перешагнул через порог.

Прихожая была довольно небольшой, особенно для целого приюта. Пара поломанных стульев валялось в углу, цветастое кресло с ободранной обивкой, как будто об него точил когти медведь, свисающие ленты обоев повсюду, расцветшие пятнами плесени стены. Самой заметной деталью был громадный, в половину прихожей платяной шкаф. Он покосился на одну сторону, полки и вешалки из него выпали и куча тряпья, некогда бывшая детской одеждой, раскидалась по полу. Одежда лежала везде и создавалось впечатление, что кто-то уже попытался её растащить. Здесь было девчачье платьице в горошек, курточка с коротенькими рукавами и двумя широкими дырами на спине. Испачканный в грязи малиновый беретик сиротливо приютился в углу.

Подойдя поближе, Исидор наклонился к одежде и осторожно, двумя пальцами приподнял лежащую на вершине тряпичной пирамиды сандалию. Это была совсем крошечная детская сандалика, приятного розового цвета с помятым ленточным цветочком на боку. Когда-то маленькая девочка, возможно фейри, как Сара, бегала по лугу в ней, играла с другими детьми, велело смеялась и каталась в траве или прыгала в них через ручей. Исидор вдруг вспомнил, как Сара смотрела на похожие сандалии, когда они были совсем маленькими. Она тогда только приехал к ним и у неё почти не было своих вещей. Пара красивых и новых сандалий в магазине неподалёку от их дома всегда стояла на витрине, словно нарочно привлекая её внимание всякий раз, как они шли мимо, но Маделен не покупала ей их. Она говорила, что хватит и той обуви, что есть сейчас, а у Сары были только изношенные тапочки, почти на два размера меньше нужного. Как бы сестра обрадовалась тогда вот таким сандаликам!