Продолжим наши игры+Кандибобер
- Автор: Пронин Виктор Алексеевич
- Год: 1987
- Язык: русский
- Год: Московский рабочий
- ISBN: не указан
- Жанр: Современная русская и зарубежная проза
Электронная книга - «Продолжим наши игры+Кандибобер». Краткое содержание книги:
— Умнее? — подсказал Подчуфарин.
— Да, — кивнул Анфертьев, — но я хотел сказать другое. Почему он должен быть обязательно прав? Он что, уже не человек? Ошибаться не может? Он уже дар божий? Уж если мы все образованны и сознательно отказались от духовной и нравственной девственности, уж если Геннадий Георгиевич вовсе не хозяин завода, а сидит здесь по той же причине, что и я, — ради зарплаты… Ведь мы не должны забывать, что собрались здесь, чтобы зарабатывать деньги и кормить своих детишек, покупать обновки…
— Но есть и более высокие цели! — возмущенно вскричал Квардаков.
— Какие? — с невинным нахальством спросил Анфертьев.
— Ну, как… Есть задачи, поставленные перед нами…
— Какие задачи?
— Ну, это… Подъем благосостояния!
— Ну и я о том же! — рассмеялся Анфертьев. — Обновки — разве это не благосостояние? Воспитывая своих детишек, покупая теще калоши к Восьмому марта, восстанавливая под руководством товарища Подчуфарина старый бульдозер, мы достигаем и более высоких целей. Из наших незаметных усилий складывается производственная мощь государства, из наших домочадцев возникает новое общество, из наших низменных страстей вырабатывается нравственность… Если только мы не считаем ее позором.
— Вы опасный человек, Анфертьев, — серьезно сказал Подчуфарин.
— Для кого?
— Разумеется, для себя. Больше всего навредить вы сможете самому себе. Чем жестче человек думает, чем дальше видит, чем глубже проникает в суть вещей, тем для меня он безобиднее. Мне не страшен человек, который мыслит государственными масштабами, разбирается в недостатках и достоинствах нашей системы производственных отношений, в социальной психологии личности, для меня куда опаснее тот, кто знает, почему уволился мастер Марафонов, что написал в своей очередной анонимке пенсионер Сигаев, почему я не получил поздравительную открытку из треста к ноябрьским праздникам От тебя, Вадим, можно ожидать многого…
— Чего же вы ждете от меня сейчас?
— Сейчас? — Подчуфарин усмехнулся. — Нужен альбом. Большой, потрясающий альбом — наши достижения за десять лет. Новая техника, рационализаторское движение, передовики, спортсмены, знамена, ордена, ветераны войны и труда… Почетные гости на заводе, художественная самодеятельность, сбор металлолома…
— Совещание у директора, — подсказал Квардаков.
— И это не помешает. Альбом нужен в десяти экземплярах. Нам светит награда, и мы должны показать свои достижения. Задание понятно? Больше тебя не задерживаю. Всего доброго, Вадим Кузьмич! Желаю творческих успехов.
Напрасно, ох, напрасно ввязался Подчуфарин в этот спор с Анфертьевым. Сам того не ведая, он убрал последние сомнения в душе Вадима Кузьмича. Теперь уже ничто не остановит его, не убережет от рокового шага. Если самые высокие нравственные порывы не имеют никакой цены, поскольку они вынужденные и потому не могут быть отнесены к заслугам, то стоит ли держаться за них, носиться с ними, как черт с писаной торбой?
Сейф вошел в жизнь Анфертьева, как бульдозер в ветхие скопления отживших свой век домишек. Он сдвинул неглубокие впечатления не очень-то насыщенной его жизни, и дрогнули, отступили, рухнули мечты о японской камере «асахипентакс», о публикации в «Советском фото» или в «Огоньке», и даже таящаяся где-то возле спинных позвонков мечта о красивой любви с красивой девушкой тоже оказалась потесненной угловатым мастодонтом. Правда, она несколько своеобразно воплотилась в отношениях Анфертьева со Светой Луниной. Да-да, с хозяйкой бронированного чудовища. Вряд ли есть в этом что-то необычное: влюбляясь в женщину, мы строим пакости ее мужу, ее обладателю, стремимся обесчестить его и тем самым сделать жену более доступной. Здесь Анфертьев не был первооткрывателем.
Началось, как и все в жизни, очень просто. Каждый день, проходя через бухгалтерию, Анфертьев постепенно привыкал к Сейфу, как привыкает дворник зоопарка к тигру — он видит его постоянно, кормит, выгребает из-под него все, что положено. Сейф стал для Анфертьева таким же привычным предметом, как и пошарпанные канцелярские столы, расшатанные стулья, обвисшие шторы. Как и для того же дворника — тигр, гроза джунглей, рыкающее желтоглазое чудище, ничем не отличался от верблюда или козла. Все хотели жрать, все гадили и презирали его, своего кормильца.