Семья напрокат, или Младенец по завещанию

— Все, что произошло, меняет! Я не спрашивала, ничего не спрашивала. Ждала, когда ты сам хоть что-то расскажешь. А ты!

— Что я, Слав? — спокойно ответил ей Соколовский, пытаясь понять, как действовать дальше. Как успокоить ее. Он знал, как можно справиться с ее истерикой, но даже не представлял, как справиться с истерикой, разыгравшейся из-за него.

— Это же вы с отцом натравили на Василия полицию.

— И что?

— Как что? Зачем? — прокричала она и все же заплакала, начала тут же размазывать слезы по щекам.

Соколовский включил поворотники и перестроился на другую полосу, чтобы съехать на обочину, но Слава и это пресекла.

— Не надо, — сквозь зубы проговорила она, при этом шмыгая носом, как самый настоящий обиженный малыш. — Я хочу быстрее в город, пожалуйста.

Мирослав кивнул и посчитал разговор оконченным. Дома разберутся, все хорошенько выяснят и обсудят, а он пока сосредоточится, составит план, подберет правильные слова, чтобы больше не теряться.

Но, как бы он ни выстраивал в своей голове их дальнейший разговор, того, что произошло дальше, он не ожидал. Они не доехали до Москва-Сити, когда Ласка попросила его остановить машину и выпустить ее.

— Ты что, с ума сошла? — спросил он после того, как припарковался и обернулся к девушке.

— Открой дверь, — упрямо повторила она, дергая за дверную ручку.

Соколовский, естественно, заблокировал двери, он и остановился только лишь для того, чтобы поговорить не на ходу, раз уж Ласка не хотела терпеть до дома.



— Объясни, что случилось.

— Я хочу подышать воздухом. Побыть в одиночестве. Подумать, в конце концов.

— На ночь глядя? — съязвил он, пытаясь угомонить самого себя. Ласку нужно успокоить, а не раззадоривать дальше.

— Восьмой час вечера всего, какая ночь, Мирослав?

— Только мы не спали с тобой почти двадцать часов.

— Ничего, — усмехнулась она и тряхнула головой, — я как-нибудь переживу. Выпусти меня, пожалуйста, — последние слова прозвучали совсем тоненько, словно она сейчас действительно сорвется и завоет.

— Хорошо, — Мирослав крепче сжал руки на обивке сиденья, — только скажи мне, пожалуйста, что случилось.

— Я пытаюсь осмыслить, что ты так спокойно отреагировал на затянувшийся отпуск не из-за меня, а из-за своей одержимости местью.

— Слава, — он прикрыл на мгновенье глаза, надеясь, что к нему придут нужные слова, но голова оставалась пустой — то ли от недосыпа, то ли от растерянности, коя свойственна ему только в присутствии Ласки, — все совершенно не так.

— Соколовский! — В этот момент Мир понял, что Славе и правда нужна передышка. Жена обратилась к нему по фамилии. Правильной фамилии. — Не говори хотя бы банальностей. Просто дай мне передышку!

— Какую еще, на хер, передышку? Ты что, спятила? — повысил голос он, не сдержавшись. Повысил не на нее, а на наиглупейшую ситуацию. — Я тебя не отпущу никуда. Сла-а-ав, ты чего? — потерянно произнес он, ошарашенный тем, что так легко с языка соскользнуло именно то, чего он больше всего боялся показать окружающим и самому себе.