Сын капитана Алексича
- Автор: Уварова Людмила Захаровна
- Год: 1964
- Язык: русский
- Год: Советский писатель
- Жанр: Другая проза
Электронная книга - «Сын капитана Алексича». Краткое содержание книги:
Настоящая книга является шестой по счету книгой писательницы.
Герои ее — наши современники, молодые и пожилые, каждый со своим характером, со своей судьбой.
Читатель познакомится со старым капитаном, заменившим отца мальчику-сироте («Сын капитана Алексича»), с молодой женщиной, любящей и любимой, перед которой неожиданно встала дилемма — строить свое счастье на обломках чужой любви или же пожертвовать своей любовью во имя высших человеческих побуждений («Сиреневый бульвар»), с бывшими питомцами детского дома, которые Один раз в году собираются вместе, в день традиционной встречи, чтобы поведать о том, как сложились их судьбы («Роза ветров») с героями рассказов «Портрет сына», «Цветные стекла», «Врачебная тайна» и др.
Большинство людей, описываемых Л. Уваровой, обладают горячим сердцем, душевной стойкостью, благородством.
Новая книга Л. Уваровой современна по содержанию, поэтична и пронизана любовью и доверием к советским людям.
Он садится на подоконник. Над его головой жужжит Одинокая пчела, и он небрежно отмахивается от нее.
— И Катя меня тревожит, — продолжает Федор Кузьмич. — О ней можно сказать: утратила упругость души. Да, — с горечью повторяет он, — утратила упругость души.
— Мне тоже не нравится ее настроение, — говорю я.
— Ей нужно дело, которое бы ее захватило, — задумчиво роняет Федор Кузьмич.
— По-моему, она и теперь к своей работе могла бы по-иному относиться, — осторожно замечаю я.
— Может быть, — соглашается Федор Кузьмич. — Но для этого надо было родиться просто другим человеком. Катя не умеет кривить душой, не умеет вживаться в то, что ей не нравится. Что поделаешь? Не все люди одинаковы…
— Вы с ней когда-нибудь говорили? — спрашиваю я.
Он качает головой:
— С ней — нет. Я с Сергеем говорил, и не раз. Хорошо бы ее в какую-то школу перетянуть, — по-моему, из нее неплохой педагог получился бы.
— А он что?
— Он согласен со мной. Так ведь он уезжает, а для нее это, я знаю, очень тяжело…
Он наклоняется ко мне и говорит тихо:
— Вот уж поистине задача. Думаешь, думаешь и не знаешь, как лучше. С одной стороны, Сергей должен уехать, это бесспорно, ему надо учиться в университете, не в художественном институте, нет, это очередная причуда, а именно в университете. Но и Катю жаль. Трудно ей будет без него…
Наш разговор прерывает Надежда Поликарповна. Шумно, как и всегда, вбегает она в зал.
— Приехал, — обращается она ко мне, — дождался дружка своего!
Вслед за ней появляется Егор. Он загорел и как-то, я бы сказал, возмужал за эти четыре года, что мы не виделись. Не постарел, конечно, а именно возмужал. На лбу появилась поперечная морщинка, плечи расправились, стали широкими, развернутыми, в углу рта — погасшая папироса. Он бросает папиросу в раскрытое окно, Надежда Поликарповна укоризненно качает головой, но он делает вид, что не замечает этого, и, подойдя ко мне, толкает меня в бок.
— Собрался, наконец-то…
— Еще что скажешь? — говорю я.
Мы оба довольно неумело притворяемся очень сдержанными, почти равнодушными, словно наша встреча сегодня не представляет для каждого из нас ничего особенного.
— Как ты приехал? — спрашивает Федор Кузьмич. — Сейчас же нет пароходов.
— Очень просто. До Ватутина пароходом, а оттуда на лодке. Ну и вымочило же меня, там, оказывается, дождь, а здесь — хоть бы капля!
Должно быть, он приехал все-таки из-за меня. В сущности, было бы здорово обидно, если бы мы так и не сумели увидеться этим летом.
— Останешься на вечер? — спрашивает Федор Кузьмич.
Егор с сожалением качает головой:
— Не могу. Завтра в лагерь прибывает новая смена, мне во что бы то ни стало надо быть к шести утра. — Он вопросительно глядит на меня: — Пойдем пройдемся?
— Идем.
Не доходя до порога, Егор оборачивается.
— Чуть не забыл, — говорит он. — По дороге встретил почтальона, вам, Федор Кузьмич, письмо…
Федор Кузьмич берет письмо, а мы идем с Егором в мою комнату, в которой зимой помещается физический кабинет.
Я ложусь на диван. Егор подходит к окну.
— Вид отсюда что надо, вся Волга как на ладони…
— Что пишет Лена? — спрашиваю я.
Он молчит, но я вижу, как мгновенно багровеют его уши.
— Ничего особенного, — все еще стоя спиной ко мне, отвечает он, — живет в общем, должно быть, неплохо.
— С матерью?
— Да, конечно. Сейчас покажу тебе ее последнее письмо…
Он долго роется в боковом кармане, будто и в самом деле не может найти письма Лены. Небось хранит его как зеницу ока, по нескольку раз в день вынимает и перечитывает. Наконец он извлек из кармана серый конверт, исписанный знакомым косым почерком. Вместе с конвертом на пол падает что-то белое.
Это фотография Лены. Я поднимаю ее. Круглое, мягко очерченное лицо с маленьким подбородком и узкими, всегда смеющимися глазами. Короткая стрижка делает ее похожей на мальчика. Даже на карточке видно, какие у нее длинные, густые ресницы. Не знаю, красивая ли она, но Егор всегда считал ее красавицей.
Может быть, Егор и теперь думает так? Он берет фотографию из моих рук, прячет ее в карман и раскрывает конверт.
— Так, значит… «С мамой мы живем дружно, хотя, как я убедилась, характеры у нас с ней решительно разные. Вот ты, Егор…» Ну, тут личное, — бормочет он и читает дальше, пропуская какие-то строчки: — «Я работаю теперь в «Гастрономе», в кондитерском отделе. Веришь ли, просто не могу на шоколад смотреть, а ведь как я его раньше любила! А теперь все время тянет на соленый огурчик…»