Тот, кто таится рядом

Под кронами деревьев было прохладно. В низине росло много сравнительно молодых деревьев, но на склонах, куда в свое время не добрались лесорубы и тяжелая техника, росли толстые сосны. В таких местах подлесок редел, и землю покрывала опавшая хвоя.

Отовсюду доносились птичьи голоса, разнообразные звуки и шорохи. Возможно, где-то поблизости, почувствовав людей, пряталось осторожное зверье.

— Хищников можно не опасаться, в это время года все в лесу сыты, — сказал дядя, заметив, что Сергей время от времени оглядывается по сторонам.

— Почему не проложили тропу по низине? — спросил Денисов.

— Тропа идет напрямую от моста к зимовью. Если бы мы пошли по низине, то нам бы пришлось петлять вдоль берега речки. Там очень сыро, и все заросло. Мы скоро выйдем к этой речке, сам посмотришь.

Чтобы развлечь племянника, Павел Тимофеевич стал рассказывать ему занимательные истории, участником которых ему довелось быть. Иногда он останавливался, чтобы перевести дух и показать Денисову то дерево, на котором можно собрать два ведра опят, то поляну, где видели следы тигра, то еще что-нибудь интересное. Так, с короткими передышками, они шли больше получаса, и тропа, как и обещал Павел Тимофеевич, привела их в низину, по которой текла узкая речка.

Речку можно было перепрыгнуть, не рискуя замочить ноги. Обмелевшее русло и берег были устланы обкатанными водой камнями, чередующимися с песчаными участками. В этом месте речка делала изгиб, образуя открытое пространство, на которое в середине дня даже падали солнечные лучи. На галечном берегу лежало два бревна, между ними сохранились угли старого размытого дождями костра.

— Еще одна сопка, и будет зимовье, — пояснил Павел Тимофеевич.

Он снял ружье и рюкзак и положил на землю. Подойдя к речке, встал на корточки, несколько раз зачерпнул ладонью воду, напился и смочил лицо.

— Отдохнем немного, — сказал он, пригладив мокрой ладонью бороду и усы.

Павел Тимофеевич немного устал, несмотря на таежную закалку.

Сергей скинул с плеч ружье и рюкзак и сел на одно из бревен. Чтобы занять руки, он положил ружье себе на колени и стал рассматривать рисунок, покрывающий цевье и приклад.

Павел Тимофеевич вернулся к погашенному костру, сел напротив Денисова и закурил.

— Я тебя сегодня не узнаю, — сказал Павел Тимофеевич, выпустив облако дыма и внимательно посмотрев на племянника он. — Ты какой-то хмурый.

— Есть немного.

— Переживаешь из-за того, что я убил человека? — спросил дядя.

— Нет. Если б ты не выстрелил, он бы размозжил мне голову.

— Верно. Не знаю, видел ли ты его в тот момент, а вот я разглядел его лицо. Елагин был невменяем. В таком состоянии он мог сделать с тобой все, что угодно.

— Я тоже так думаю.

— Тогда что тебя беспокоит?

Сергей задумчиво посмотрел на дядю.

— Дело в том, — подбирая подходящие слова, медленно произнес он, — не знаю, как тебе сказать… но… ты убил не «варфоломеевского зверя»: