Алиса в Замужикалье

– Больно же! Аккуратнее, – взмолилась я, открыла глаза, наткнулась на сверлящий, как бор-машина, взгляд Флоры, и заискивающе улыбнулась: – Пожалуйста!

– Судьбу нужно было умолять, – отчеканила фея. – Чтобы она тебя сделала хоть чуточку привлекательнее. Не понимаю, как это может быть, чтобы один и тот же Фатумор создавал таких прекрасных созданий, как я: утончённых, красивых, талантливых. И таких ужасных неуклюжих великанш, как ты.

– О, великая Судьба!  – пропищали феечки хором, обмахивая мое лицо сразу пятью кисточками с разными оттенками душистой пудры.

Ну все! Терпение лопнуло. Сколько можно оскорблять? Сейчас я им пропишу клизму, как слону, на десять вёдер. Я открыла глаза, и… застыла в изумлении. Нет, я, конечно, из себя на лицо не поганая, а вполне даже красотка. Но я же не думала, что настолько! Из зеркала на меня смотрела прекрасная незнакомка в ярко-алом экзотическом танцевальном костюме. Как бы дракона раньше времени Кондратий не хватил от такого счастья! Потому что у меня самой Ибица сердце перестало.

– Последний штрих, – Флора приколола мне на бедро номер.

Двадцатка – ай, как это плохо! В отборе всего двадцать девушек. Значит, я танцую последняя. Когда все уже устанут от зрелищ, а дракон в первую очередь, и мне придется перебить впечатление от всех предыдущих участниц. А я все надеялась, что меня поставят в серединку. Так лучше всего. Я это помню по конкурсам красоты в родном Волчедуйске. Чтоб его разорвало этого лепрекона Камцана проклятого, который определял порядок выступления. За что он меня так не любит? Что я ему сделала?

Приподнимая полы длинной юбки, я быстренько посеменила в зал торжеств. И успела вовремя. Дейна и Акавиша приберегли для меня свободное местечко, и как только я уселась в первом ряду рядом с другими участницами, свет погас, и на прозрачную, словно стеклянную сцену, выбежала Шамтара в нежно-розовом обтягивающем трико. Розовый цвет на фоне зеленой морды – ну ничего так, неплохо. Вспыхнул золотистый свет, освещая сцену. Дракон, сидящий напротив сцены, в ярко-алом кресле, установленном на высоком постаменте, улыбнулся и махнул рукой, разрешая начать танец.

На сцене откуда-то выросли гигантские цветы ядовито-малиновых оттенков, зазвучала музыка с рваным ритмом, похожим на африканский, и Шамтара принялась бегать по цветам, высоко задирая хвост. Акробатка из нее, конечно, знатная. Она цеплялась ногами за лепестки,  свешивалась головой вниз, совершала головокружительные кульбиты, и при этом не забывала улыбаться и встряхивать золотой гривой, щедро усыпанной заколками виде букашек из драгоценных камней. Ушатай меня… то есть, я поражена, что сапфиры на заколках были настоящие. И изумруды с бриллиантами тоже. Я подлинник от подделки на раз-два  отличаю. У меня вообще на богатство особый нюх.

– А чего она хвост все время задирает, как будто у нее там блоха кусается? – шёпотом спросила я у Дейны.

– Это у летайев означает сексуальный призыв, – едва слышно ответила она. – Ты на ректора посмотри: ему этот язык тела явно очень нравится.