Тора-кай. Книга 1. Вакидзаси и магия

— Заодно подорвав обороноспособность государства и уронив имидж Японии ниже плинтуса на мировой арене, — сказала рассудительная Мизуки.

— Нам-то что с того, — лениво ответил я, все-таки ухитрившись открыть холодильник и выкатив оттуда пальцами банку пива. — Много она им воспользовалась, когда было надо? Скорее наоборот. Сделали все, чтобы страны не стало. И драконы пришли на хорошо унавоженную почву и лишь довершили работу с помощью своих адептов. Зато смотри, как вышло хорошо — теперь на всех уровнях от международного до кухонного будут обсуждать требования по запрету магии, ор будет продолжаться еще долгое время и пока это все творится, я больше чем уверен, что магия будет под запретом. Ну или по крайней мере все исследования в области магии будут заморожены. А погромы магических лабораторий нам только на руку, чем больше — тем лучше. И еще, мы теперь чуть ли не Робин Гуды и борцы за свободу, все это разоблачила кто? Тора-кай. А мы пока притихнем и ляжем на дно, ограничиваясь разовыми акциями, пока нас будут искать с удесятеренной силой. Оставим массовые беспорядки широким народным массам. Пусть громят защищенные объекты и линчуют магов и матемагиков, до кого доберутся.

— Ну все равно, в зону свободную от магии, Японию не превратить, — сказала Хитоми, не отрываясь от экрана. — И вообще дай сюда банку, присосался как клещ, я тоже хочу!

— Ага, щас, — сказал я, но потянулся к холодильнику. А то Кошка такая, отберет пивас и все.

— Интересно, каково сейчас императору? — спросила Мизуки.

— Да нам какая к ёкаю разница, — повторил я. — Он сам заварил эту кашу, пусть сам и расхлебывает. А мы пока понаблюдаем за его трапезой. Но чувствую, что сейчас он больше каши не хочет…

Император был взбешен, и настолько, как не был никогда. Пришлось собрать в кулак всю свою самурайскую выдержку и стойко терпеть происходящее. Начиная от звонков глав других государств, задававших вопросы, на которые он не мог, точнее не хотел ответить, до тех же журналистов, которые, как и положено проституткам от литературы, были наглы и беспардонны. Конечно, вторых, в отличие от первых, можно было легко игнорировать, чем он и успешно занимался, приказав полиции из дворцовой охраны не церемониться с журнашлюхами, а особо наглых звиздюков, называющих себя блохерами, арестовывать и выбивать из них дурь в полицейском управлении. Для всех прочих пресс-служба императорского дворца составила пресс-релиз, о том, что Его Императорское Величество огорчен случившимся, что подобные деяния получат самую суровую оценку и все причастные будут наказаны по всей строгости закона, а виновных ждет высшая мера наказания.

Удар, конечно был мощный и резкий, ниже пояса. И даже коленом. Конечно, император был не в курсе того, что творил Исибаси, точнее успешно закрывал глаза на то, что творилось в магических и медицинских лабораториях, особенно принадлежащих силовым структурам. Да чего греха таить, и его ученые зачастую переходили границы этических норм, и император закрывал на подобные прегрешения глаза — все для выживания Нихон, все для того, чтобы империя выстояла в возможном грядущем противостоянии с более сильными державами. Но Исибаси перешел все возможные границы, творя в своей лаборатории калек из обычных здоровых людей, магически, генетически и хирургически их изменяя. И проводя над измененными зверские эксперименты, данные о которых теперь стали достоянием общественности, включая не только кодовые имена проектов, но и полные описания, лабораторные журналы и видеозаписи, и это было страшнее всего. Император провернул несколько таких роликов на ускоренном просмотре и ужаснулся, но ведь не только он посмотрел эти записи, добрая половина из одиннадцати миллиардов жителей Земли видели их. И бороться с распространением этой информации было невозможно — контрразведка пыталась стирать эти ролики, но они вновь выкладывались быстрее, чем их успевали стирать, и этот поток грозил смыть императорский дом вместе с остальными верными ему кланами в сточную канаву истории.