Секретная должность агента Рейли

Автомобиль затормозил напротив здания посольства, представители наркомата иностранных дел перебрались на деревянные мостки и проследовали в дом. В передней их встретил первый секретарь посольства, вежливый худощавый молодой дипломат в безупречной сорочке и галстуке. Рэнсом поздоровался с ним за руку и назвал его Норманом Армором. Радек стоял, заложив руки за спину, и едва удостоил американского дипломата кивком головы. На нем поверх куртки была портупея с пистолетом в кобуре, что являлось нарушением дипломатического этикета. Но Радеку этикет был совершенно безразличен.

Армор проводил гостей на второй этаж дома в кабинет посла. Апартаменты Френсиса состояли из двух больших комнат. В первой, где располагалась канцелярия и сидели клерки, находились какие-то люди.

Рэнсом пожал руку некоторым из них, демонстрируя полное миролюбие. Со стен комнаты глядели портреты классиков русской литературы, в шкафах англичанин увидел много книг.

Армор предложил визитерам немного подождать и удалился. Люди входили и выходили. Мимо комнаты проскочил посол Франции Нуланс и скрылся за дверью соседнего кабинета. Френсиса все не было.

Радек начал нервно ходить по комнате, выглядывать в окно, случайно дернул за ручку соседней двери и очутился в спальне посла. Пред ним стояла огромная кровать, вдалеке у окна был стол и стулья. У стены Радек увидел огромный флаг Соединенных штатов Америки. Хозяина в комнате не было. Острословие нахлынуло на уполномоченного при виде этой идиллической картины.

— Скажите, Рэнсом, как Вы полагаете, если я воспользуюсь прямо сейчас ночной вазой господина посла, это будет нарушением дипломатических и экстерриториальных принципов?

— Думаю Вам не следует это делать, — ответил Рэнсом.

— А что, не унимался Радек, — в этом был бы политический намек, если хотите.

Рэнсом промолчал. Эпатажный большевик, не найдя взаимности, тоже замолчал.

Неожиданно в приемную вошел посол Френсис. Рэнсом представил Радека. Посол сел в кресло за столом, гостям предложил разместиться на мягких стульях.

Рэнсом не был представлен Френсису лично. Он много слышал о нем от Роббинса и Локкарта, видел его несколько раз в Петрограде на протокольных мероприятиях и сопровождал по пути в Вологду, но никогда не разговаривал tête-à-têt[20].

Роббинс среди своих называл посла «накрахмаленным чучелом» и всегда был о нём самого невысокого мнения. Локкарт, имевший беседу с Френсисом всего дважды, распространил о его невежестве кучу анекдотов, самым гадким из которых были утверждения, что Френсис думает, будто Александр Пушкин поет в опере в Большом театре и «не отличает левого социалиста-революционера от картошки». Радек, большой любитель этого скабрезного жанра, конечно, также слышал что-то подобное об американском после. Это не могло не наложить отпечаток на ход переговоров.