Не в этот раз, Судьба

Озпин покачал головой.

— Всё не так уж и просто, мистер Арк. Тут речь идет не только о ваших с ней взаимоотношениях, но и о причиненном ущербе, а также безопасности Вейла. К Охотникам применяются совсем другие законы. Ваша готовность отказаться от любых претензий к мисс Сяо-Лонг ничем ей не поможет... Да и для общественности это будет выглядеть так, будто вас запугали. В конце концов, вы же гражданский.

— И вы со всем вашим влиянием никак не можете ей помочь?

— И как это будет выглядеть со стороны? Директор Бикона сумел спасти от тюрьмы перспективную студентку? СМИ тут же взбесятся, крича о том, что я пожертвовал безопасностью гражданских ради одной единственной Охотницы, — произнес Озпин, еще раз вздохнув, сняв очки и устало потерев переносицу. Это действие оказалось настолько для него нехарактерным, что Жон сразу же осознал, как плохо обстояли дела у Янг. — Дальше последует возрастание негатива, недоверие к Охотникам и акции протеста, что может привлечь к нам немало Гриммов.

Жон промолчал, не зная, что ему на это следовало ответить.

Озпин во многом был прав. СМИ обожали скандалы и наверняка попытались бы вылить на Янг побольше грязи. Если Бикон за нее вступится, то достанется и ему — всё ради повышения рейтингов. Разумеется, Бикон всё это переживет, потому что Королевству он был необходим, но вот Янг... она вполне могла и не выдержать.

— Но у вас тоже есть некоторые проблемы, мистер Арк. Причиненный этой дракой ущерб оценивается почти в два миллиона льен, — произнес Озпин, заставив Жона закашляться. — Хотя название и может показаться несколько претензионным, но "Клуб" является самым большим и дорогим ночным клубом Вейла. Я сомневаюсь, что вы способны оплатить подобную сумму... А это означает, что деньги придется взимать со всей семьи — не только часть дохода отца, но и любые заработки сестер, чем бы они там ни занялись. Если, конечно, у вас не припрятан где-нибудь миллион льен.

И само собой, в документах Жона появится запись об этом преступлении, что закроет для него многие возможности.

Являлось ли это проблемой?

Для него — нет, поскольку всегда можно было умереть и начать всё с самого начала, пусть и очень не хотелось так поступать.

Но что всё это означало для Янг и его собственной семьи?

Пусть даже он и совершит самоубийство, но это никак не скажется на том факте, что посвященная им жизнь окончится тем, что они станут его оплакивать. Жон уже задумывался над этим вопросом два года назад — что они ощущали, когда он убегал из дома, да еще и в свой собственный день рождения? Не так уж и сложно было оценить весь масштаб трагедии, если Жон повесит на них огромный долг за свое преступление, а потом еще и покончит с собой.

Он опустил лицо в ладони и устало потер глаза.

Такого просто не могло произойти... Угроза самому Жону была минимальна и ничуть его не волновала, но он искренне любил свою семью. Пожалуй, впервые за множество повторов он это понимал и хотел остаться вместе с ними, но никак не оканчивать эту жизнь, тем более таким вот образом.