Императорский отбор для попаданки

Если хотя бы имелось маленькое окошко, или донесся какой-нибудь звук извне, было бы капельку спокойнее. Но мы находились в мертвой тишине.

Проходы тут когда-то имелись. На это намекали арки, украшавшие каждую из стен, вот только проходы идеально заложили, и стена казалась монолитной.

Взгляд цеплялся разве что за незнакомый герб с грифоном, изображенный на потолке рукой умелого мастера. Да за странную надпись, едва проступавшую на каменных плитах.

Пространство относительно большое. Кислорода хватит на сутки, может быть, двое, а потом… Без еды, воды, свежего воздуха мы мучительно умрем.

— Мы умрем! Умрем здесь! — ноги подкосились, я упала на прохладный каменный пол.

Голос мой дрожал. Снежок понял, что у меня началась истерика. Развернулся и потрусил ко мне. Однако признавая, что тоже виноват в моих бедах, остановился и сел чуть поодаль. На всякий случай.

По моим щекам побежали горькие слезы.

— Чтобы Эверию икалось! И… — всхлипнула. — Ежиками чихалось. Втянул эгоист в неприятности со своим отбором и сбежал! Оставил одну разбираться! Спаситель называется! Из-за него покалечили, а потом ему же долг отдавай. А шиш с маслом он не хочет?! Да чтобы жениться ему на Дименьке, жить долго и несчастливо! И чтобы было у него семь дочек, все как одна в маменьку характером! И чтобы он травил-травил Дименьку своими зельями от большой любви, да не вытравил! Чтобы не повадно ему было глумиться над беззащитными дурочками! Как я… — зарыдала в голос.

Слезы лились, я размазывала их по щекам, судорожно всхлипывала. Икала, причитала и призывала на голову виновников все кары небесные. Грустный Снежок сидел рядом, тяжко вздыхал и слушал меня.

— Что, шпионище?! — дошла очередь и до него. — Я думала, ты беззащитный кот, а ты… — Вспомнила, как он пил чай из чашки, и рассердилась пуще прежнего. — Напакостил и сбежал! А Димея мне из-за разбитой посуды всю плешь проела. У-у, хитрозадый любитель почаевничать! Что, не кормит — не поит тебя твой хозяин?

Сжала кулак и потрясла им у носа Снежка, понуро склонившего голову.

— Ух, попадись мне! Давно по твоей пушистой жопке тапок плачет!

У Снежка взметнулись брови от возмущения и негодования. Даже рожки шерстяные вскинулись. А морда стала такой барской, недовольной.

— Даже если ты такая важная шишка — все равно нечего по-свински себя вести! — попеняла ему. — Спалился умник на чаепитии — будь добр нести ответственность за свой провал. Эх, надо было сразу донести на тебя, неблагодарного засранца!

Снежок посмотрел на меня такими глазищами, что мне показалось, будто он вот-вот возмущенно ответит. Однако он продолжал молчать, зато щурился и испепелял меня синими глазищами.

— Нашли дурашку! — от жалости к себе я зарыдала горше. — Сели все на шею и поехали. Ну чем я могла помочь этой рыжей упрямице? Да ей надо такого же упрямого барана, как она сама. Как раз получится гармоничная парочка. Хотя нет… Пусть эта язва Эверию достанется. Пусть он, как проклятый, выполняет свои обещания. А то стараешься, с ног сбиваешься, думаешь, что он ответственный, серьезный маг, а он вырядился, косы заплел и давай умничать… — Я передразнила его: — У каждой женщины есть свои секреты… Бла-бла-бла… У дальновидного мага должен быть план! А он что творил? Фу! — вытерла нос рукой. — Кроме смазливой мордахи нет в нем больше ничего достойного.