Голый край [litres с оптимизированными иллюстрациями]

Но не его взгляд заставил мое сердце биться чаще. Не его дыхание заставило маленькую птичку в моей груди ожить и звонко запеть.

Измученный, как и остальные, побитый, с потемневшим лицом на меня смотрел мой отец.

От улыбки его потрескавшихся, разбитых губ моя голова будто бы горела изнутри, а по щекам хлынули горячие слезы.

Он… жив.

Мой папа жив!

Я бросила лук и резко вырвалась вперед. Хьялдур что-то крикнул мне вслед, но я уже не слушала никого и ничего. Сейчас ничего не было так же важно, как то, что мой папа жив!

Ледяная вода опутала мои ноги, бежать было трудно, но я рвалась к кораблю, который теперь словно сиял в лучах закатного солнца. Запнувшись о камень, упала лицом в воду, но тут же вскочила обратно на ноги.

– Папа! Папа!!! – кричала, сплевывая соленую воду и мокрые волосы, липнущие к лицу. – Папа!

Борт с трудом поднялся на ноги, кто-то на корабле поддерживал его. Выглядел он совсем плохо – бледный, в синяках и ссадинах, а вместо правой руки виднелся лишь окровавленный обрубок, перетянутый веревкой. Плевать, на все плевать, он поправится! Главное, что он жив!

– Ну-ка, Майя! – Хьялдур подбежал ко мне и обхватил обеими руками, оттаскивая обратно на берег.

Я стала брыкаться, вырываться из его хватки, но что могла маленькая девочка противопоставить силе взрослого мужчины?

– Отпусти! Там папа! Папа! – закричала я.

– Майя!

Первым с корабля спрыгнул усатый мужчина. Судя по всему, он был старостой этих людей.

Все вставало на свои места. Мы были не единственными. Не первыми и не последними. Война затронула и другие деревни, и жители одной из них бежали, как и мы, но преуспели в этом куда лучше.

– Мое имя – Кнуд Оденсон. Я…

– Папа-а-а! – не унималась. Пошел он к черту, этот ваш Кнуд, дайте мне моего отца!

Усатый мужчина покраснел и взглянул на меня. Такое обращение явно смутило его, и я услышала, как Офа устало вздохнула.

– Это дочь берсерка? – спросил он.

Хьялдур кивнул, и Кнуд понимающе кивнул в ответ. Он щелкнул пальцами, и пара крепких мужчин помогли Борту встать на ноги. Он опирался на них и вместе они кое-как спустились на берег, и в этот момент я впилась зубами в ладонь друида и наконец-таки вырвалась из его хватки.

– Папа! – бросилась к отцу, падая перед ним на колени и обнимая его ноги.

Мужчины отпустили его, и он медленно опустился вместе со мной. Оставшейся рукой, казалось, еще более огромной, чем я запомнила, он крепко обнял, прижимая к себе. А я все не могла перестать плакать – от звука биения его сердца становилось тепло и спокойно внутри, и лишь от одного этого чувства безопасности рыдала как никогда до этого.