Превосходство Пробужденного. Том 3

Обожаю блеф. Такие методы влияния на разум и правда существуют, но они очень тяжелые — нужно долго окучивать жертву. А потом в нужный момент послать сигнал навроде звона колокольчика или особой фразы. И тогда жертва сходит с ума. От страха, боли, эйфории… И только тот, кто заложил в жертву этого ментального паразита знает, как это остановить. Другие могут не успеть во всем разобраться и помочь — разум долго не выдержит.

Но сейчас все проще, чем кажется. Я ничего не активировал, как хочу показать. А просто… напомнил Патрику. Напомнил ему об ужасе, который он теперь испытывает перед пауками.

Пиджачник сильнее сжимает мне руки:

— Что прикажете, леди Эдвайс?

Глаза старой леди блестят, она смотрит на него, на меня:

— Он мой единственный наследник.

Карга тянет время? Уверен, что Патриком уже занимаются. Пока они не понимают, что происходит, но скоро это изменится.

Отвечаю холодно и серьезно:

— Сочувствую вашему горю. Но так уж получается, что и Аннета — моя единственная супруга. Вот теперь мы точно пришли к взаимопониманию.

Недолгая тишина. В такой позе мне трудно различить выражения лица присутствующих.

Ледяной голос леди Эдвайс:

— Отпустить его. Привести девочку. Вышли все вон!

Хватка ослабевает, и я не спеша встаю, отряхиваюсь. Удивленно замечаю, как быстро из комнаты свалили пиджачники. Остались только мы вдвоём.

Отлично. Пока все идет по плану. А, точно. Вспомнил. Есть в этом мире такое слово — триггер. Это что-то вроде сигнала действовать. Так вот триггер для Патрика — именно звуки, похожие на «походку» паукообразных. Не обязательно повторять звук один в один. Главное, чтобы разум заметил и провел аналогию. И вот Патрик и вспомнил где-то в другом конце имения — в своей теплой койке, как пережевывал пауков, как они ползали по его телу. Вспомнил так хорошо, будто переживает заново те события в Яме.

Подбираю ложку, сажусь за стол и… перемешиваю сахар в фарфоровой чашке, добавляю сливок. Леди Эдвайс наблюдает за мной взглядом, в котором читается… беспомощность.

В помещение приводят Аннету. Вижу, как леди Эдвайс намеревается что-то сказать пиджачникам на пороге.

— Прошу тишины, — не даю сказать, многозначительно постукиваю ложкой по чашке. — Все вышли вон. Останешься только ты, — киваю на Аннету, — и вы, — на леди Эдвайс.

Леди Эдвайс сверлит меня ненавидящим взглядом, но все-таки кивает пиджачникам, и те выходят.

— Аннет, закрой, пожалуйста, дверь.

Девушка вздрагивает, будто проснувшись, слушается. Замок щелкает. Так себе мера безопасности, но лучше что-то, чем ничего.

У меня есть еще минут пять-десять до того, как «разумники» семьи Эдвайс поймут, что происходит с Патриком. Сейчас он беснуется в своей комнате и к нему просто-напросто тяжело подступиться. А в его разуме творится хаос. Но когда он успокоится, то в его мозги сразу же залезут и всё поймут…

Леди Эдвайс не только хладнокровная глава семьи. В первую очередь она мать единственного наследника, поэтому сейчас готова на все, лишь бы я не навредил ее сыночку. Это слабые места самых сильных существ даже в Варгоне. Альвы, способные зачать ребенка раз в сто лет, через пять сотен лет потеряют хватку и хладнокровие, если им пригрозить единственным ребенком. А с этой каргой все понятно. Родить после шестидесяти для человека — это не скуумой нанюхаться. Это почти отчаянный шаг.