Отец республики. Повесть о Сунь Ят-сене

— Простите, господин Миядзаки, но ведь президент Юань Ши-кай подписал «Двадцать одно требование» Японии! Разве ваша страна найдет в Китае человека, который относился бы к ее нуждам с таким пониманием, как наш президент?

— На троне ваш генерал не продержится и недели, — жестко сказал Миядзаки, подчеркивая голосом слова «на троне». — Но я не уполномочен обсуждать этот вопрос. Мое дело — передать вам приказ «Черного дракона».

Он разжал кулак и, выпустив на волю свою пленницу, с преувеличенным вниманием стал следить за ее полетом. Миядзаки великодушно давал своему собеседнику прийти в себя. По всему чувствовалось, что к такому повороту событий, несмотря на всю свою мудрость и звание «первоклассного таланта», Лян Ци-чао не был готов. Он лихорадочно оценивал новый курс, который предписала ему Япония через Миядзаки Торадзо и указания которой являлись для него законом с той незапамятной поры, когда он стал членом «Черного дракона». Сколько сил было потрачено с его благословения на поощрение монархических устремлений Юаня! Он и сам мечтал о «просвещенной монархии» и о том, что станет одним из заправил Поднебесной. Ведь он еще далеко не стар и вполне успел бы вкусить плодов своего возвышения. Неужто теперь все пойдет прахом? Лян Ци-чао не подозревал, что японцы настроены не против монархии, а против Юань Ши-кая, чье восхождение на трон может привести к печальным последствиям для Японии. Кстати, Миядзаки — старинный друг доктора Сунь Ят-сена. Может быть, Суню удалось заручиться поддержкой Ниппон?

Перерыв в беседе слишком затягивался. Сложив руки на животе и глядя куда-то мимо гостя, Лян проронил:

— Но Япония всегда считала, что империя — лучшая форма государственного устройства для Китая.

— Простите, вы не совсем точны, господин Лян, — быстро возразил японец. — Ниппон не против того, чтобы во главе вашей страны встал император. Но что такое генерал Юань? Сколько лет он фактически правит страной, а в Пекине сплошная парламентская чехарда, состав кабинета министров меняется чуть ли не каждый день. Потом эти странные манипуляции с конституцией, политические партии передрались между собой, в провинциях то и дело восстают крестьяне. Короче говоря, положение таково, что, того и гляди, нынешнее правительство рухнет и без нашего участия.

— Вы опасаетесь того, что власть может перейти к южанам? — спросил Ляп Ци-чао.

Миядзаки мог бы смело утверждать, что именно этого прежде всего и опасается его правительство, но он решил Ляна немного подразнить:

— Япония всегда хотела видеть в Китае у кормила власти правителя, который стоял бы на страже японских интересов. В этом отношении Сунь Ят-сен — фигура, на которую можно делать ставку.

Лян Ци-чао задумался.

— Ниппон желательно, чтобы мы опередили южан?

Миядзаки иронически улыбнулся. На щеках возле жесткого рта заиграли желваки. Он всегда недолюбливал Лян Ци-чао, но в эту минуту он почувствовал особенно острую неприязнь к сидящему перед ним рыхлому человеку в халате из тонкого шелка, расшитого золотыми перьями. И зачем это Лян, человек не первой молодости, вырядился в такой яркий халат? Внезапно Торадзо вспомнил о хорошеньком девичьем личике, глянувшем на него из-за лиловой занавеси. Кто она? Наложница? Вторая или третья жена?