Секретарь старшего принца 8

Элор опускается на колени между моих ног. Я уже обнажена, хотя только что была в платье.

— Попроси меня, — предлагает Элор, нависая надо мной. — Просто попроси.

Это просто сон!

Я проваливаюсь во тьму, и ощущения изменяются. Я лежу на полу. В платье. И до сих пор на коленях Элора. Его пальцы запутались в моих волосах и мелко подрагивают.

Сквозь аромат вина пробивается запах раскалённого металла.

Так и не шевелясь, не выдавая своё пробуждение, задумываюсь, что разозлило Элора. Вино ударило мне в голову слишком сильно, резко, и разговор дальше… я что-то бормотала обиженное… сама не помню что, потому что утопала в накатывающей на меня тьме. Кажется, там было что-то о Вейре… вроде бы я грозилась взять её в любовницы.

Сосредоточившись, пытаюсь выудить воспоминания, но они — словно поеденное ржавчиной железо, рассыпаются и осыпаются: размытые плывущие облака потолка, иногда появляющееся в поле зрения столь же размытое, нечитаемое лицо Элора.

И будто издалека голоса: мой и его, его и мой. И гул в ушах.

— …в нашем случае бордели сближают, — Элор. — Хотел бы я думать, что ты пришла сюда из-за воспоминаний о нашем совместном посещении борделя Старой столицы.

— Я здесь, потому что ты не выполняешь супружеский долг! — мой язык еле шевелится, но эту фразу выдаёт неожиданно резко. Громко.

В ушах шумит.

Проклятое молчание снова.

Или я просто ничего не слышу из-за вина?

Наконец, сквозь гул пробивается голос Элора:

— Я понимаю, что у тебя есть причины… злиться и не самые приятные ассоциации из-за проявления инициативы. Но… мне тоже хочется ответной реакции. Не только принятия ласк, но и…

— Я отвечала!

— После перерывов в близости. Я лишь надеялся, что ты снова проявишь интерес ко мне. Пусть даже приказом доставить тебе удовольствие. Видишь ли, избранные обычно очень похожи, подходят друг другу по многим параметрам, в том числе и по темпераменту. Я — темпераментный, чувственный. Столь долгий перерыв для меня труден. Соответственно, я могу надеяться, что и для тебя тоже. Что и у тебя есть причины хоть как-то намекнуть на своё желание.

— Не буду намекать, и не надейся!

— Хорошо, не буду надеяться.

Неужели он не осознаёт, как мне обидно то, что Халэнну он прохода не давал своими нежностями, а меня — дрессирует?

— А я себе любовницу заведу! — обещаю я. — Вейру! Раз ты не хочешь меня удовлетворить…

— Ну, Вейра, конечно, такому повороту обрадуется и даже сможет тебя удовлетворить, но я никак не пойму, с чего ты взяла, что я не хочу этого делать? Я очень хочу. Только что об этом сказал.

Мне опять слишком хочется его уязвить, и я спрашиваю:

— Вейра сможет удовлетворить? Ты уверен?

— Знаю.

— Как ёмко. А не у неё ли ты учился женщин удовлетворять? — выдыхаю я и, вдруг представив это обучение, хватаюсь за бутылку. — Спасибо за рекомендацию, кажется, надо Вейру брать.

От этого разговора неожиданно неловко (очень неожиданно: после всех моих открытий о сексе я не думала, что меня можно чем-то смутить), воображение рисует всякие такие образы — не только со мной, с Вейрой тоже, и я присасываюсь к горлышку, заглушая их и всё бурлящее и клокочущее во мне вином. Крепкий напиток ударяет по сознанию, словно пудовый молот, и я, наконец, утопаю в пьяной тьме.