Миллион миров [СИ]

Его рука взметнулась ко лбу и снова начертила странный символ.

– Исполнив контур бесцвета, я привлёк внимание ордена, ведь расстояния для сэлл не имеют значения, и символ – универсальный знак обращения к ним. Сэллы услышали и увидели, что происходит. Узнали, что на какой-то неизвестной маленькой планете эволюция дошла до их священной технологии. Что вы пытаетесь овладеть знанием, которое орден считает своим и только своим. И сэллы пришли, чтобы забрать технологию из рук непосвящённых.

– Но я… не понимаю… зачем?

Из содрогающегося рта доктора выползли ростки и корни, охватившие её лицо. А затем в её распахнутом криком рту расцвёл зелёный цветок. Всё тело Тюэль прорастало каскадом беснующихся растений, плоть превращалась в цветущее буйство.

– Вы не оставили мне выбора, доктор Тюэль, – сказал Фокс. – Я принёс одну жертву вместо многих.

– Что происходит? – просипел гепардис, только теперь понимая, зачем странный человек так настаивал на эвакуации.

– Смотрите, – ответил Одиссей, обращаясь сразу ко всем. – И запомните: никому нельзя прикасаться к тому, что принадлежит сэллам.

Визио содрогнулось: полы, потолок и стены лаборатории взломались. Укрепленные высокотехнологичные переборки трескались и сминались, как бумажные, где-то заревела огневая батарея, но захлебнулась и смолкла. Вал всепожирающих даже не растений, а неуправляемой биомассы погребал под собой лабораторию, стирая всё оборудование, все наработки и все следы. Можно было заметить, как сами материалы: керамика, титан, металлопластик – стремительно изменяются, превращаясь в живое органическое вещество, а оно вспухает очередной сметающей волной.

– Природа пребудет всегда, – произнёс Одиссей, и опустился перед гепардисом на колени.

– Что? – выдохнул и так поражённый Шон-Хон, а половина присутствующих ахнула, увидев, как на лбу безопасника распускается бледно-зелёный цветок.

– Не двигайся, – сказал Фокс, – чтобы не случилось, не шевелись.

Он поднял руки, свёл их у себя над головой и воскликнул:

– Я признаю власть ордена и отказываюсь от защиты и юрисдикции местных властей. Я принимаю суд ордена.

Гепардис затрясся, одежда у него на груди лопнула вместе с кожей, оттуда страшно и стремительно нарастали переплетающиеся слои плоти. Руки Шон-Хона против воли взметнулись, теряя форму, сплавились и стали частью новой фигуры, которая выросла и торчала из его торса вверх, как небольшая колонна, пробившая тело. Плоть стянулась в идеально изваянную бледную статую, грациозные женские плечи, шея, голова; безликий верх разгладился в ровное и пугающее лицо.