Защити меня

— Есть один человек… — заговорил Андрей. — Много лет назад он был влиятельной фигурой, и Жильцов работал с ним рука об руку. Потом этот человек решил отойти от дел и обстряпал свою смерть. Но у многих остались вопросы. Даже сейчас. Некоторое время назад Жильцов начал копаться в той истории и отыскал концы.

— Нашел этого якобы мертвого? — усмехнулась я, Андрей кивнул. — И тот обратился к тебе, чтобы ты нарыл компромат?

— Я кое-чем ему обязан. В свое время я сам находился в ситуации, когда… — он немного подумал. — Когда моя жизнь стала стоить очень много, и проще было от меня избавиться. Этот человек помог мне, и я не мог отказать ему, когда он ко мне обратился.

Я посмотрела в упор:

— Ты что, тоже мертвый, Андрей?

Мы встретились взглядами, я усмехнулась, качнув головой.

— Понятно. Имя-то хоть настоящее?

— Настоящее.

Я кивнула, делая глоток, поздно поняла, что кофе выпит, вязкая гуща полезла в рот. Я выплюнула ее, поморщившись, вытерла рот рукой.

— Подтер прошлое ластиком, — усмехнулась я, вспомнив слова Жильцова. — И как, нравится тебе такая жизнь?

Он промолчал, отвернулся, глядя в стену, думал о своем.

— И мама балерина не знает, что ты жив, да? — Он качнул головой. Не знает. — Больно это, Андрей. Терять тех, кого любишь. Ты бы ей хоть весточку послал.

Я встала, пошла в комнату, переоделась в джинсы и майку. Андрей появился следом, хмуро меня оглядел.

— Хочешь куда-то поехать?

— Мне некуда. Просто пройдусь.

Он кивнул, ничего больше не сказал.

Я гуляла, гуляла много, бесцельно бродила по парку, наворачивала круги все те дни, что ждала документы. С Андреем мы почти не говорили, я перебралась в гостевую комнату, и между нами, конечно, ничего не было. И не могло уже быть. Я привязалась к человеку, которому не была нужна, и это только моя ошибка. Надо просто смириться с мыслью, что он тоже исчезнет, вот и все. Теперь это уже не так сложно — смиряться.

Утром на третий день были готовы документы и продуманы пути отступления. Я поехала к Мирону. Он был дома, выглядел плохо: бледный, под глазами круги. Но дверь открыл и смотрел на меня неверящим взглядом.

— Вот, — я положила на стол документы, когда мы прошли в комнату, он взял, нахмурившись, просмотрел, потом поднял на меня взгляд. — Жильцов не оставит так дело, Мирон. Они будут копать и рано или поздно докопаются до тебя. Да и вообще, опасно тебе здесь оставаться. Уехать так, чтобы не отследили, тебе помогут.

Он с полминуты молчал, глядя на меня.

— А ты? — спросил потом.

— У меня все будет нормально.

Хуже уже все равно некуда.

— Ну что, деньги у тебя есть, я так понимаю? Осталось только отправиться в долгую счастливую жизнь.

— Даша…

— Не надо, Мирон. К сожалению, я не могу начать тебя ненавидеть. Не могу желать тебе смерти. Не могу перестать любить. Ты протащил меня через детдом, ты помог мне остаться в нем человеком. И после всегда был рядом. Но есть вещи, которые не прощают. Поэтому лучше нам сейчас разойтись. Надеюсь, мы больше никогда не увидимся.