Потерянные Наследники

— И во что я должна переодеться? — Прошептала я, вышагивая из горы ткани, расплывшейся у моих ног. Не сводя с меня глаз, Томас выправил рубашку из брюк и начал медленно расстегивать пуговицы. Мое дыхание сбивалось уже бесчисленное количество раз, возбуждение достигло своего пика, когда белоснежная ткань сползла с его плеч, обнажив идеально гладкую загорелую грудь с угадываемыми кубиками пресса и выразительными косыми мышцами. Я в изнеможении отвела глаза, когда Томас протянул мне свою рубашку.

— Подойдёт? — Хрипло спросил он. Моя рука дрожала, когда я приняла из его пальцев ещё нагретую его кожей рубашку. Когда я утонула в ее широких рукавах, его головокружительный запах окутал меня до кончиков пальцев. Под его взглядом, следившим за каждым моим движением, я чувствовала себя совершенно голой, но упорно застегивала на себе маленькие пуговицы. Я скользнула руками под рубашку и расстегнула бюстгальтер, благо, он был без бретелек, и с вызовом глянула на Томаса. С его губ сорвался тяжёлый вздох. Не сводя с него глаз, я отстегнула порванные чулки, отправив их вместе с поясом на пол к бюстгальтеру.

— Я готова делать ужин.

Я старалась придать голосу как можно больше убедительности. И, для подтверждения серьёзности своих намерений, я прошагала мимо Томаса в сторону кухни. Он следовал за мной, как тень, перемещаясь от холодильника к раковине. Когда я вернулась с продуктами для карбонары к столешнице, Томас одним ударом вышиб из моих рук бекон, пармезан и пачку сливок и с силой вжал меня в холодный мрамор. Его горячая грудь упиралась мне в спину, его руки скользнули под рубашку, начав медленно ласкать мою кожу, покрывавшуюся мурашками от его прикосновений.

— Я очень голодный, — прошептал его невозможный опьяняющий голос рядом с моим ухом. Широкие ладони накрыли мою грудь, и я, теряя контроль, откинулась головой ему на плечо.

— Карбонару делать всего 15 минут… — едва дыша, отозвалась я.

— Слишком долго ждать.

Томас рывком развернул меня к себе лицом и впился губами с той страстью, что мы так долго распаляли друг в друге. Он целовался безумно хорошо, и я не представляла даже, что ещё он мог вытворять своим ртом. Я провела языком по его нижней губе, давая понять, что мне мало простых поцелуев, и он беспрекословно протолкнул мне в рот свой. Он не стал церемониться со своей рубашкой как прежде и грубо разорвал ее прямо на мне. Ткань затрещала, но я лишь поскорее хотела от неё избавиться, поскольку та отделяла меня от Томаса. Его грудь была тверда, как камень, когда он прижал меня к себе. Я высокая, но в его сильных руках чувствовала себя совсем крошечной. Мои руки сжимали его тёмные волосы, гладили безупречные, перекатывавшиеся под пальцами мышцы, когда он, тяжело дыша оторвался от моего лица. Его затуманенные страстью глаза, ставшие почти чёрными, без тени улыбки смотрели на меня: