Жена по жребию (СИ)

Герцог не смотрел на жену. Отважному воину было стыдно признаться, но он боялся увидеть в глазах любимой отвращение.

- Он не уснул? - хрипло произнесла леди Кошка. Она внимательно вглядывалась в клеймо Рихтера, запоминала каждый завиток вычурной магической печати.

- Притворился и поторопил нас, - герцог возжег воздух вокруг волка и тот, зло оскалившись, сгорбился и пошел к выходу.

- Ты своих щенков не найдешь, - прошипел Дгрон. Лицо волка стремительно теряло человеческие очертания.

Из комнаты, ставшей свидетельницей страшных событий, вышел уже не человек, но оборотень. Следом за перекинувшимся Дгроном вышел и Рихтер. От ярости огненного мага искрил воздух, но необходимость придерживаться дуэльного кодекса не позволяла Данкварту просто испепелить тварь.

- Рихтер, - негромко позвала Армин, - оставь ему жизнь.

Это простая фраза ударила герцога сильнее самой звонкой пощечины. Криво усмехнувшись, он коротко кивнул.

Поединок решили устроить вне пределов Усадьбы. Бойцы неверяще смотрели в лицо герцога, доносились шепотки. Ветер обкатывал простые вопросы: «Что теперь будет?» и «Как отреагирует Император?». Но если на эти вопросы у Рихтера были подготовлены ответы, то самый главный, самый важный и болезненный вопрос – что скажет Армин… Она уже сказала. «Оставь ему жизнь». У Рихтера никогда не возникало настолько страстного, яростного стремления убивать. Даже когда он передавил скованными руками глотку мрази, осмелившейся заклеймить его. Даже тогда он мог себя сдержать.

- Сердце мое, - нежный, хрипловатый голос жены отогнал сумрак мыслей.

- Да, - тихо отозвался герцог, не поворачиваясь к леди Кошке лицом.

- Я люблю тебя, - просто и буднично произнесла Армин. И маска, подобранная ею с пола, хрустнула. Леди Данкварт легко переломила ее.

Рихтер наплевал на дуэль, на крупный, мягкий снег и присутствие людей. Здесь и сейчас он должен был знать. Знать, что эта женщина принадлежит ему. Что любит. Понять это, впитать каждой частичкой души.

Лорд и леди Данкварт слились в поцелуе. Его нельзя было назвать страстным или откровенным, но любой, кто смотрел на них – отворачивался в тоске. Так выглядели истинные чувства.

В кругу магического света стоял Дгрон. Его звериные глаза неотрывно следили за супружеской парой. Это было истинное оскорбление. Кошка, его кошка таяла в чужих руках. О, он хорошо видел, как она расслабилась в руках раба. Вот сейчас, сию секунду ее можно принудить к чему угодно. Но жалкий человек отступает в сторону. Дает ей возможность прийти в себя. Дгрон сплюнул в снег. Люди глупы и не способны пользоваться даже теми крохотными знаками леди Удачи, что перепадают им.

Кошечка не стала наблюдать, как он разделает ее человеческого мужа. Ушла, даже не обернулась. Ха. Как и все они. Когда два самца дерутся за самку, последняя всегда уходит. Чтобы правильно встретить победителя.

- Слюну утри, - бросил герцог Данкварт и обнажил клинок.

Танец смерти по колено в снегу. Сталь и магия, воля и ярость. Дгрон ярился, видя холодную собранность человека. Раба. Того, у кого по определению не может быть достоинства и воинской доблести. Рыжее пламя вилось вокруг правой руки человека, жалило острыми искрами. Тонкое жало легкого клинка плясало у самого лица Дгрона. Волк сражался на пределе своих способностей, выжимал из себя последнее. Но не мог дотянуться до раба. Как же это злило.