Маг для Шута. Расклады на удачу

— Римора… — краем уха уловила голос императора, полный еле сдерживаемой страсти.

Я упорно не открывала глаз, перед внутренним взором стояло другое лицо, другие глаза, другая улыбка. Не знаю, наверное, я всё-таки извращенка, раз вместо того, чтобы уступить здравому смыслу и договориться по-хорошему, поддалась упрямству и позволяю себе совершать такую глупость. Но уже не остановиться, поздно отступать. Меня подхватили на руки и куда-то понесли, а я вспомнила, как Шут нёс во дворце, спасая от прихвостней Тейваз. Как сжёг записку Ирга. Как на глазах у всех, в гостях у герцогини, гладил по спине. Как мы дурачились в парке, выпуская пары. Чёрт. Глупая, глупая! Пожалею ведь потом. А в голове шелестело: «Рами… Упрямая моя… Взбалмошная… Капризная… Вредная… Ну что ж ты любишь всё усложнять…» И прикосновения — я знала, это не Селивер меня раздевает, не его пальцы, обжигающе горячие, дарят едва ощутимые, невыносимо нежные прикосновения. По Печати накрывали волны яркой, жгучей страсти, переплетаясь с моими эмоциями, и всё вместе бушевало в крови настоящим шквалом, двенадцатибальным штормом, в котором утлая лодочка здравого смысла благополучно сгинула.

И я знала — там, недалеко от дворца, Рен не герцогиню обнимает, не её целует. Наказание моё, вот уж действительно. А губы неудержимо расплывались в довольной улыбке, получая наглядное доказательство того, что все мои подозрения оказались правильными, и у Шута далекоидущие планы в отношении меня. «О-о-очень далеко идущие, моя Императрица… А за Селивера получишь ещё…» Несмотря на отчётливо прозвучавшую угрозу, я чуть не рассмеялась, в душе поднялось странное ликование: ревнует?! Нет, в самом деле, ревнует? Удивителен даже не сам факт этого чувства у Рена, а то, что меня оно ничуть не раздражало, как, допустим, у Радимира. «Не смей о нём думать!!» — тихий рык, и в огненную пляску эмоций вплетается пряная нотка раздражения и даже злости. Зажмурилась крепче, наслаждаясь этим коктейлем, подставляясь под ласки того, кто сейчас по-настоящему был со мной. Оххх, если мне ТАК хорошо только от одного присутствия Рена в сознании, от его невидимых прикосновений, что же будет, когда он доберётся до меня на самом деле… Сейчас эта мысль не пугала, не вызывала настороженность или беспокойство, может, потому, что разум окончательно отключился, оставив только чистые инстинкты и разбуженную страсть? «А ведь доберусь, Рами, не сомневайся… Моя госпожа…»