Планета X [ЛП]

— Тиг! О, Богиня, пожалуйста! — застонала Криса, когда его толстые пальцы стали скользить по нежному бутону клитора, вызывая такой огонь желания, который мог, как она знала, потушить только его член глубоко в ее киске. Нежно, но настойчиво, два длинных пальца начали входить в ее лоно, туда, где никто никогда к ней не прикасался.

— Тебе нравится это, Криса, не так ли? — спросил он, входя глубже, но все же осторожно и не слишком глубоко, чтобы не перешагнуть черту невозврата и не взять ее девственность. — Как думаешь, тебе понравится больше, если в твоей сладкой маленькой киске будет мой член, а не пальцы? Ответь мне, малышка!

Его голос у ее уха прозвучал хрипло, но медленное, настойчивое движение его пальцев заставляли ее стонать, безмолвно соглашаясь с ним. Больше всего она хотела его… внутри себя, и Криса знала, что ей было все равно, если он возьмет ее перед всей деревней исс.

Возбуждающие движения пальцев в ее влажном влагалище сводили ее с ума. Она ощущала, как росло это чувство — чувство, когда стоишь на краю неизведанного пика, который вознесет ее на небеса. В ее снах и во время тайных попыток самоудовлетворения в комнате общежития на «Дикой Розе», она никогда не могла достичь пика. Пика, к которому она приближалась сейчас.

— Тиг… Тиг! — всхлипнула Криса, выгнувшись в его руках и бесстыдно раскрывая свои бедра еще шире, давая ему больше доступа к ее киске.

— Кому ты принадлежишь, Криса? Кому? — потребовал Тиг ответа. Он начал нажимать сильнее, его пальцы, почти грубо, терли ее скользкий клитор, вызывая ощущения, те ощущения, к которым она так стремилась.

— Тебе, — захныкала Криса, безудержно извиваясь под его руками. — Я принадлежу тебе, Тиг, только тебе!

— Вот, что я хотел услышать, малышка, — прорычал он. Он властно укусил ее за шею, оставляя свою метку, которая, как она знала, останется на коже несколько дней — Возможно, на Прайме ты будешь принадлежать кому-то еще, но тут, на Х, ты моя.

Кончики его пальцев стали потирать ее скользкие складочки еще сильнее, и внезапно Криса наконец-то достигла пика, чувствуя, как волны нестерпимого удовольствия обрушились на нее, она забылась от яркого, красочного наслаждения, как будто паря над миром.