Скандальный [litres][Scandalous]

– Ты мне тоже не нравишься, – небрежно ответил я, захлопнул крышку зажигалки Zippo и положил ее обратно на стальной столик.

– Но мне нравится, какие чувства ты во мне вызываешь.

Она терлась об меня через одежду. Болезненное желание обладать ею нарастало мучительно медленно, напоминая мне, почему секс в подростковом возрасте был гораздо задорнее, чем в тридцать. Член дернулся от нетерпения.

– Ты заставляешь меня чувствовать себя дикой. Бесстрашной. Будто я кто-то. Кто-то сильный. – Ее горячие, мягкие губы прошлись вдоль моей шеи.

Я выдохнул вверх струйку дыма и, наклонившись, коснулся губами ее горла.

– Чем тебя так привлекает власть? – Я провел ладонью по ее руке, теребя край майки.

Я хотел ее снять. Возбужденные соски выступали через ткань, так и моля, чтобы их облизывали, сосали и кусали. У нее были маленькие, даже чертовски крошечные сиськи, и от мысли о том, как я сжимаю их в своих больших ладонях, у меня напряглись яйца, потому что мне точно будет мало, я всегда буду жаждать ее еще больше.

– Дело не столько во власти, сколько в силе. Почему же мне не желать быть сильной? Разве не к этому все стремятся?

Эди наклонила голову и зажала сигарету между пальцами, чтобы затянуться. Я позволил ей. Позволил восемнадцатилетней девчонке курить, сидеть у меня на коленях и тереться об меня мокрой промежностью через джинсы. Я уже целую вечность не удостаивал женщин вниманием и никогда не занимался ничем противозаконным с цыпочкой, которая пребывала на грани между недавним совершеннолетием и состоянием а-ля «чертовски горяча и стою того, чтобы ты себя возненавидел».

Но Эди не была цыпочкой.

Она была моей погибелью.

Девушка выдохнула струйку дыма прямо мне в лицо, и я воспользовался возможностью забрать сигарету из ее руки и отложить ее в пепельницу. Сорвав с Эди майку, я бросил ее на пол и впервые насладился видом ее голой груди. Ее соски были как две розовые монеты. Эди задрожала от удовольствия, когда я обхватил одну из них ладонью и смял округлую плоть пальцами, глядя на нее, как голодная собака.

– Если хочешь быть сильной, будь ей, – прошептал я.

– Тебе легко говорить.

Она подставила грудь к моему лицу, напрочь лишившись самообладания. Придерживая ее спину рукой и водя пальцами по ребрам в легчайшем прикосновении, я взял ее сосок в рот и с жадностью его засосал. А когда слегка прикусил, то почувствовал, что она стала отодвигать грудь подальше, но начала сильнее тереться о мой член. Почувствовав, что вокруг соска побежали мурашки, я остановился и пососал его, чтобы унять боль, и Эди застонала громче.