Джокер в пустой колоде

– А что с Мелюковым? – поинтересовался Сухарев.

– О-о, это отдельная интересная история, – Дубовик протер очки. – Вы помните дело сорок первого года о краже продуктов со склада с убийством сторожа? Тогда это дело осталось не раскрытым, потому что пришли немцы. Но вот саму кражу видел Вагнер, а совершил ее ни кто иной, как Мелюков, в то время работавший заместителем секретаря Райкома Комсомола, вместе со своим шофером. На машине Райкома они вывезли украденные продукты в загородный дом и там спрятали. И все бы прошло гладко, если бы не вездесущий Вагнер, так ловко тогда ушедший от НКВД. Как говорится, «Бог шельму метит»! И все эти годы пришлось Мелюкову расплачиваться за свое преступление: Вагнер его шантажировал, – вытянул очередного джокера, – использовал нашего функционера, как проходной билет в советское общество. Кем тот был на самом деле, Мелюков, по его словам, не знал, считал Вагнера просто дезертиром. Конечно, в эту версию мало кто поверил, её проверять надо. Но, боюсь, что мы ещё долго не увидим товарища Мелюкова. Вот такая история. – Дубовик затушил папиросу и обратился к оперативникам:

– Кстати, как вы нашли тайный ход Каретникова?

Калошин улыбнулся:

– А это у нас Костя отличился. Вспомнил, как он сам в детстве сбегал от матери, когда та закрывала его дома. Ну-ка, герой, расскажи, – повернулся он к Воронцову.

– У нас в доме вход на чердак через чулан, по приставной лестнице, так же как у Каретникова. Вот я и забрался туда, покопался в соломе, нашел упакованную вазу, и обратил внимание на то, что доски на задней стороне чердака не закреплены. Сразу не увидеть – соломой закиданы снизу. А я, когда вазу вытаскивал, ее разворошил и увидел, что гвоздей нет. Отодвинул, и через проем спрыгнул на сарайчик, там совсем не высоко, метра не будет. А к сарайчику придвинута с другой стороны небольшая лесенка. По ней и вниз. А там огородом иди, куда хочешь. Мне-то, правда, приходилось за собой лестницу тащить на чердак из чулана и по ней уже на улицу. А здесь все проще. Не зная, даже не обратишь внимания, – чувствуя на себе всеобщее внимание, Костя рассказывал, бодро жестикулируя.