Где деньги, мародер?

— Привет, Лебовский, — сказала она, бесцеремонно усаживаясь на стул, напротив меня. — Надо же, а ты живее всех живых, оказывается. Ходили слухи, что тебя убили.

— А может это вовсе не я? — я подался вперед. — Может это мой злой двойник меня убил и занял мое место?

— Фи, глупости какие! — Феодора презрительно скривила губы. — Доппельгангеры не живут без оригиналов. Может представишь меня своей спутнице?

Феодора оценивающим взглядом посмотрел на Натаху.

— Какой я невоспитанный болван, право слово, — я усмехнулся. — Натаха, это Феодора. Медицинский факультет, верно же? Я пока не до конца разобрался в иерархии карателей.

— Не очень люблю это название, но да, медицинский, — Феодора продолжала сверлить Натаху взглядом.

— А это Натаха, — сказал я и понял, что понятия не имею, как продолжить.

— Разве монашки могут учиться в университете? — спросила Натаха. — Я думала, что у них какие-то свои учебные заведения.

— Я не совсем обычная монашка, — Феодора перевела взгляд на меня. — Ярослав Львович приказал к тебе не приближаться, если я вдруг тебя увижу.

— И как только ты меня увидела, то приказ ты нарушила, конечно, — я хмыкнул.

— А я вообще странная, — Феодора смотрела на меня. Я почувствовал, как ее босая ступня коснулась моего бедра под столом. Мне потребовалась вся сила воли, чтобы никак не отреагировать на этот ее жест. Ее губы приоткрылись, дыхание стало прерывистым и взволнованным. На щеках заиграл румянец. А ее уверенно продвигалась по моему бедру вверх. Какого черта она делает?!

Повисла неловкая пауза.

Так, соберись, Лебовский! У меня мелькнула в голове какая-то мысль, как только я ее увидел. Но это было еще до того, как она решила поиграть своей ступней. Я даже вроде бы обрадовался, когда ее увидел. Ах да. Она же могла передать Йовану, что я жив и честно занимаюсь своей частью работы. Только вот как ее об этом попросить?

— Сегодня будет очень жарко, — медленно сказала Феодора и провела ладонями по груди. Ткань натянулась, обрисовывая ее роскошный бюст в мельчайших подробностях. По своему всегдашнему обыкновению, она под монашеским одеянием носила только свое голое тело.

— Слушай, Феодора, — я на пару секунд замолчал, закрыв глаза. Мне уже реально нужно было как-то начать разговор, а то неловкость ситуации крепла с каждым феодориным глубоким вдохом. — У меня больше нет доппельгангера. Я его убил сегодня ночью.

— О!? — Феодора настолько удивилась, что даже убрала от моего паха свою ступню. — А ты не выдумываешь? Ни у кого не получалось же…

— Но тут есть другая проблема, — я подавил вздох облегчения. — Если я вернусь в университет, то в меня ведь снова будут стрелять?

— Ой… — Феодора очень театрально подтолкнула ложечку к краю стола, и та со звоном упала на деревянный настил уличного кафе. — Я такая неловкая… Не поднимешь, Лебовский?

Продолжает игры? Я склонился под стол. Ну да, конечно… Левой рукой, той самой, которой сбросила ложку со стола, Феодора быстро дернула подол вверх, продемонстрировав еще раз полное отсутствие под рясой белья. А в правой… А в правой руке у нее был пистолет. Крошечный, практически как игрушка. Но в упор такой вот бэби-браунинг убивает с таким же успехом, как и его полноразмерные собратья. Феодора показательно убрала палец со спускового крючка и демонстративно убрала оружие в крошечную кобуру на бедре.