Капитан

— Почти дошли? — с трудом выдавил из себя я, пытаясь хоть как-то отдышаться. Подъём дался мне нелегко. Настолько, что сил осталось разве что на «упасть и сдохнуть». Да уж. Выносливость надо было качать, а не силу. А то что-то этот пункт у меня уж больно сильно западает. И даже прокачанная атлетика со «вторым дыханием» не спасает ситуацию. Это самое «второе дыхание» закончилось на десятой минуте подъёма. И потом начались мучения.

— Вроде бы, — Дельрин тоже тяжело дышал. Даже его вымотал этот подьём. Хотя это то как раз неудивительно, учитывая какую груду железа и утепляющего поддоспеха он на себя нацепил, — за этим плато должен уже быть…

Он не договорил. По притихшей округе раскатился глухой рёв, в котором угадывались одновременно злоба и отчаяние. На ближайшей к нам скале материализовалась один из упырей.

Щелчок пальцами, и он схватился за грудь, пытаясь удержать в груди фиолетово-белое пламя, рвущееся наружу. Ниже по склону послышалась отчаянная ругань и лязг доставаемых из ножен мечей. Твари всё-таки решили напасть.

На ближайших клювах один за другим начинали появляться всё новые и новые монстры. Один, два, пять, десять… На двадцатом я сбился со счёта. Огромная стая, голов в сорок окружила отряд. Но нападать они не спешили. Лишь злобно скалились.

— Что это они делают, — сквозь зубы процедил Дельрин, поудобнее перехватывая пылающий меч, — Почему не нападают.

— Бояться, — сплюнул я, мысленно прикидывая, какую тварь лучше умертвить следующей. Сил у меня хватит ещё на три-четыре урода. И то, если устраню столько, то потом в схватке с магом я превращусь в бесполезный балласт. Нужно выбирать аккуратно… Попытаться как-то вычислить вожака…

Твари задвигались. Повернули свои уродливые морды в сторону горы, вытянули шеи, открыли пасти. И завопили.

Тонкий, пронзительный крик, заполонивший собой всю округу, продрался через барабанные перепонки и впился в мозг. Лишь на мгновение. Затем вокруг наступила глухая, пульсирующая тишина, в которой были слышны лишь кровяные молоточки, бьющие в виски изнутри. По шее поползли две тёплые, липкие змейки.

Я помотал головой, пытаясь отогнать этот вязкий, звуконепроницаемый полог, облепивший меня с головы до ног, а заодно избавиться от пульсирующей боли, разрывавшей мозг изнутри и замер на месте, как вкопанный. Тварей, которые сидели на вороньих клювах, на месте уже не было. Их вообще нигде не было.

Кто-то вцепился мне в плечо и отчаянно начал трясти. Дельрин. Рыцарь что-то кричал, но я ничерта не слышал. Видел только, что он будто рыба, молча открывает рот. Но потом храмовник, видимо поняв, что орать бесполезно, отошёл чуть в сторону и указал рукой на гору. Далеко вверху, почти у самых облаков, её склон окутала густая дымка взвившегося в воздух снега.

На нас шла лавина.