Рокси

Мне безразлично, что другие меня ненавидят. Я появился в этом мире и начал делать свое дело, когда большинство моих собратьев еще не были даже зачаты. Пусть веселятся. Пусть встревают в суетные дела людей, когда те в расцвете сил, пусть ловят рыбку на все более блестящие приманки. Их удовольствия не для меня. Мое место — здесь, в покоях немощи. В запутанном лабиринте коридоров, замыкающихся на себя, не оставляющих иного выхода, кроме одного.

Далеко-далеко, в доме престарелых, гордый старик отказывается от жесткой терапии, которая, быть может, продлила бы его существование еще на несколько месяцев. «Хватит, нажился, — говорит он своим родным. — Я готов». И тогда появляюсь я, король паллиативной помощи, чтобы заботиться о нем. Стать свидетелем того, как падают лепестки. На его цветке осталось еще несколько. Его время коротко, но не настолько, как он думает. И я буду с ним до конца.

В другом месте женщина, состарившаяся до времени, — ей лгут о ее состоянии. Комната в доме ее сына превращена в больничную палату. Сиделка ухаживает за ней в любое время дня и ночи. Больной сказали, что она поправляется, что все будет хорошо. Потому что ее родные не могут заставить себя открыть ей — и себе самим — правду. Лечение, которое ей сейчас оказывают, не сделает женщину здоровее, от него столько же пользы, сколько от взбивания ее подушек. Утешение, не более того. Я ничего не говорю ей — я не вправе. Вместо этого я разглаживаю беспокойные складки на ее лбу и облегчаю ее бремя. Я разговариваю с ней самым своим низким голосом. Мой шепот резонирует в глубине грудной клетки тихими, мерными раскатами, которые могут услышать только те, для кого настали сумерки.

И тут вдруг меня вызывают куда-то еще. Пойдем со мной на этот раз. Увидишь, что я делаю. И не отворачивайся.

Сейчас я двигаюсь сквозь влажный воздух дома престарелых, где потоки разложения смешиваются с туманом антисептики, словно два фронта, которые, столкнувшись, обещают ливень. Воздух густ, как желе, сквозь него проталкиваешься с большим трудом.

Это заведение оптимистично называют «реабилитационным центром», и кое для кого так и есть. Одни уходят отсюда с обновленным договором на жизнь, оправившись от своих падений, несчастных случаев и инсультов. Другие нет.

В палате, в которую я только что вошел, две женщины.

Меня позвали к той, что около окна.

— Няня! — кричит она. — Няня!