Из любви к искусству

Кахэ посмотрел на меня и безразлично пожал плечами.

– По-видимому, действительно намертво. По крайней мере, что бы я ни предпринимал… Хотя сколько в вас той эльфийской крови? Одна восьмая?

– Одна четвертая. Квартеронка. Даже не слишком похожа на перворожденного, – откликнулась я отрешенно.

Милад заставил меня снова сесть на стул.

– Ваша эльфийская родня не присматривала за вами?

Я бездумно покачала головой, понимая, что, кажется, меня настиг шок, немного странный, в непривычной форме, Лэйси Уиллер обычно переживала потрясения несколько иначе. Но я сейчас вообще могу называть себя Лэйси Уиллер? Неизменными оставались разве что воспоминания.

– Деда с материнской стороны я никогда в жизни не видела. Случайная связь, пара ночей – и только эльфа и видели, – произнесла я. Слова оказались выбраны хлестко, почти зло, но вот эмоций в них точно не хватало. – Позже никто из перворожденных рядом с матерью или мной не появлялся и судьбой нашей не интересовался.

Южанин закусил губу и нахмурился. Когда пауза затянулась, я спросила:

– Мне удастся стать прежней? Стать собой?

Милад криво ухмыльнулся.

– Вы не о том переживаете, Уиллер. Вернуться к прошлому состоянию вам вряд ли удастся. Сейчас уже пора мечтать о том, чтобы не скатиться в бесконечный каскад личностей. Кажется, вопреки всем теориям, даже квартерон способен на полное преображение и потерю контроля над даром. Прежде считали, будто это свойство лишь чистокровных эльфов определенной линии крови.

Значит, я в каком-то смысле уникальна. Повод погордиться немного. Наверное.

Вот только собственная уникальность даже в малой степени не радовала. Я нынешняя слишком хорошо видела все те огромные проблемы, которые уже принес и мог принести в будущем дар, полученный от благополучно избежавшего родительских обязанностей деда.

– Вы прекрасно умеете утешать, ларо Милад. После таких слов хочется разве что повеситься.

Рука Смерти махнул рукой.

– Вы не нуждаетесь в утешении, – откликнулся он. – В нынешнем состоянии вы психически стабильны и не склонны к истерикам и прочим женским драмам. Так что выдержите все легко.

На душе стало как-то особенно тошно, гадко, хотя с кахэ я и была полностью согласна в том, что сейчас могла вынести куда больше, чем было по силам прежней Лэйси Уиллер. Я представляла себе Риннэлис Тьен-и-Аэн именно сильной женщиной, решительной и сдержанной – и в итоге стала такой сама. И уже становилось понемногу безразлично, какой она была на самом деле.

– Вы упомянули эльфов определенной линии крови. Что это за линия крови? – поинтересовалась я как бы между прочим. – Речь идет о клане Соловья, верно? Клана, к которому принадлежит Анейрин э Аранрод?

Во взгляде Динеса Милада читалась некоторая озадаченность.

– Преображение действительно разительное. Вы ошиблись только в одной детали: Анейрин э Аранрод не просто принадлежит к клану Соловья, он фактически его возглавляет. Нынешний глава обладает чрезвычайно сильным даром, тем же, что достался вам, поэтому воспринимает реальность слишком специфично и не в состоянии управлять делами. А вот его родной дядя Анейрин способен на все.