Утонувшая в песках времени

Равенна не сразу обратила внимание на месседж Фрэнка. Первое, что она сделала, когда увидела, как Сэмюель потерял сознание и не реагировал на её попытки привести его в чувства, бросилась будить миссис Хилл. Взволнованная женщина довольно быстро примчалась и незамедлительно вызвала неотложку. И только потом Равенна сообщила Фрэнку о состоянии Сэма. Фрэнк не растерялся — попросил Гордон выяснить у медперсонала скорой помощи, в какую клинику определят Декера, а сам, так и не успев переступить порога своего дома, пустился в названное горянкой медучреждение. Уже в клинике он признался лечащему врачу Декера ЧТО пациент принимал накануне и ПОЧЕМУ. Хорошо зная больного, Фрэнк предупредил доктора, что Декер, по всей вероятности, отнесётся несерьёзно к своему состоянию, даже если у него подтвердится сотрясение мозга. Поэтому просил напугать пациента последствиями перенесённого, чтобы заставить пролечиться и отлежаться после полученной травмы. К счастью, врач попался сговорчивый — трёхнедельная госпитализация Сэму была обеспечена. Ему же на пользу.

В тот злосчастный вечер Равенна не находила себе места, рвалась в клинику, но предупредительная и добродушная миссис Хилл удерживала её, как могла от глупостей. Не переставала уверять, что, конечно, к нему никого не пустят, так как проводят обследование, трудятся над тем, чтобы вернуть ему сознание. А утром пообещала отправятся к нему, всенепременно!

Женщина втихомолку накапала Равенне успокоительное в стакан воды и только таким образом заставила её прикорнуть прямо в гостиной на диванчике. Сама экономка заснула в кресле, подле сокрушённой подопечной.

С раннего утра телефон Равенны атаковали звонки Беатрис и Джулии Паркенс. Равенна нашла в себе силы ответить лишь Джулии, и то кратко. В сложившихся обстоятельствах это понятно. В конце разговора удручённая новостью Джулия обещала, что объяснит всё Сэлинджер сама.

Наспех собранную Равенну для визита к Сэмюелю застал Стивен Эдвардс в коттедже. Он прибыл с хорошей новостью — утром Сэм пришел в себя. Состояние его было на тот момент стабильным, но подтверждённое сотрясение, пусть и лёгкое, — вещь серьёзная, и отнестись к ней нужно было соответственно. В тот день к Сэму никого не пустили, как и в следующие семь дней. Лишь Стивену удалось к нему пробраться на второй день и то ненадолго. А всё, потому что Сэмюель, действительно, оказался капризным пациентом. Лежать в клинике наотрез отказывался, и лишь Стивен нашел убедительные доводы, как его уговорить пролечиться. Эдвардс доходчиво объяснил, что если его состояние ухудшиться и (не дай Бог!) разовьются впоследствии болезни, вроде, той же эпилепсии, Декера безоговорочно лишат опекунских прав над Гордон. Так что, как действовать дальше, выбирать ему самому.

Как бы Сэмюель ни был раздосадован обстоятельствами, но понимал, в словах Стива присутствовал резон. От безысходности он стал бурчать, что ему многое запретили, никаких гаджетов, свободного питания и даже общения всю первую неделю. Немыслимо! И вдруг, как ребёнок, Сэм проскулил другу:

— Телефон мне мой раздобудь, а?!