Минус двадцать градусов по Кельвину

На что Мира отреагировала ожидаемо — вскочила, прикрыв собой карапузов. Видимо, образ я подобрал (с гордостью отметил я), достаточно жуткий, чтобы тот факт, что они в гильдии, и прочие моменты стали не важны. Да еще в пузо получил, охитиненной рукой, причем довольно чувствительно!

Ну и ладно, решил я, хватая охитиненную лапу своей. С когтями в стиле «герр Крюгер», затупленных, но жутковатых. Лапа была, кстати, не особо и жуткая. У меня пожутче, факт.

Хитин бордовый и чувствуется, прочный, но внешне — латная перчатка, не более. На предплечье, правда, было несколько сияющих фиолетово–голубым шаров, вживленных в лату. Но они, как по мне, довольно симпатично смотрелись.

Мираджейн в моих жутких руках несколько раз подергалась, убедилась в невозможности вырваться, да и закрыла свободной рукой лицо, зарыдав. Насупившийся Эльфман, и явно испуганная Лисанна хотели вскочить, но коварный я приморозил стул к полу, а их — к стульям.

Ну и изучал я лапу, слегка поворачивая, пока не выдал вердикт, паря сияющим дымом из пасти.

— Нормальная рука, — веско пробасил я. — Даже симпатичная в чем–то. Чего прятала–то?

— Я же демо–о–он, — сквозь ладонь прохлюпала Мира.

— Демон?!! — возвысил я голос, ухватил девчонку за вторую руку, приблизив свою физиономию.

Ну и, помимо алебастрово–белой кожи, лишенных зрачков и белков глаз, сияющих синим и исходящих голубым дымом, на испуганную Миру оскалилась пасть, полная редкостно зловещего вида зубов, да еще исходящая все тем же, мертвенно светящимся дымом.

— Вот я — демон, — веско озвучил я. — А у тебя прикольная рука, даже симпатичная в чем–то. Эй, народ! — возвысил я голос. — Я страшный?

— Ну, вообще–то, да, — коллективно признал народ. — Стремный аж жуть, но свой.

— Во–о–от, — воздел я палец. — Главное, что свой, а мелочи всякие ерунда. Ты правда думала, — улыбнулся я, — что такими мелочами напугать? Вакаба курит столько, что он давно уже зомби, — послышался протестующий кашель. — Мастер пьет больше, чем он весит, в час! — веско припечатал я. — А пьет он всегда. — «Шпаньё!» послышалось от стойки. — Ну и я, просто красавчик, — продемонстрировал я свой перфоманс, отпустив девчонку, во всей красе.

Девчонка, невзирая на эмоциональные качели, немного в себя пришла, посмотрела на красавчика–меня, доброжелательно скалящиеся пасти хвостатых, постояла, но всё–таки зарыдала и рванула в сторону жилых помещений. Ну, в принципе, нормально, решил я, подходя к столику Штрауссов.

— Это вам, — положил я перед каждым по свертку с одеждой. — Это, — положил сверток побольше отдельно, — отдадите Мираджейн. А это вкусняшки всем вам, — поставил я мешок. — Кстати, не оставляйте её одну, ну и не отходите к ней, а тащите её к другим, если будет глупости думать.