Мы странно встретились

— Согласие вам даст Софья. Со своей стороны скажу, что не буду мешать. Напишите ей прямо сейчас, я сообщу вам адрес. И сядьте, ради бога, вы сейчас перевернете стол.

Садиться Владимир не стал. Обойдя стол, он взял протянутую руку Анны, бережно поцеловал ее. Серьезно сказал:

— Теперь вы всегда и во всем можете рассчитывать на меня. Надеюсь всегда оставаться вашим другом. Даже в том случае, если Софья Николаевна мне откажет.

— Надеюсь, что не откажет, — также без улыбки ответила Анна. — Оставайтесь здесь, Владимир Дмитриевич, Даша сейчас принесет вам перо и бумагу. А меня извините, я покину вас ненадолго.

Когда спустя полчаса Анна вновь вошла в зеленую гостиную, Владимир спал, неудобно прислонившись к жесткому диванному валику. Несколько листов бумаги, скомканные, лежали на скатерти, один, сложенный вчетверо, был прижат чернильницей. Свечи оплыли почти до основания и угрожающе мигали, готовясь погаснуть. С минуту Анна колебалась; но затем все же прокралась на цыпочках к столу, приподняла чернильницу и развернула письмо.

Оно было коротким. Последние строки Анна дочитывала с улыбкой. Закончив, она аккуратно сложила бумажный лист, снова подсунула его под чернильницу, прикрыла молодого человека своей тяжелой шалью и задула свечи.

Рано утром, еще в сумерках, Владимир вышел из дома Анны. Хозяйка, несмотря на предрассветный час, сама вышла проводить его и стояла рядом с ним у крыльца.

— Простите меня еще раз, Анна Николаевна, — сокрушенно каялся Владимир. — Просто позор: заснуть на диване в чужом доме, как пьяный гусар у… Впрочем, неважно.

— В самом деле неважно, — зевнув, улыбнулась Анна. — Боюсь только, что диван этот слишком жесткий. Вряд ли вы хорошо выспались.

— Спал как сурок, — развеял ее сомнения Владимир. — Поверьте, после привокзальных гостиниц ваш рекамье — просто облако в раю.

— Когда вы отправляетесь?

— Прямо сейчас.

— Что ж, счастливого пути. Ваше письмо я отправлю нынче же сама.

— Благодарю вас, Анна Николаевна, — снова сказал Владимир. Анна улыбнулась, кивнула и шагнула назад, за дверь. А Владимир быстро зашагал по заметенной снегом тропинке к калитке.

Вдоль забора прыгал по сугробам замерзший Северьян.

— Знаете что, Владимир Дмитрич, свинство это! — сердито заявил он, когда Владимир приблизился. — Обещали до ночи в гостиницу явиться, а сами?.. Мне что думать прикажете? Что вас зарезали в переулке где-то? Неужто упредить не могли? Я полночи в гостинице как на гвоздях просидел, а вторые полночи, как цуцик, здесь, под забором, пропрыгал… Спасибо, горничная в этом дому жалистная, пустила в кухню…

— Ты не упер чего? — подозрительно спросил Владимир.

— Да как же можно-то у будущей родни? — оскалил зубы Северьян. — Ну дак что, Владимир Дмитрич? Просватал я вас?

— Почти что так… Да что ты ржешь, дурак? Есть хочешь?